— Гвоздикина! — голос командира едва не сорвался, а Наталья тут же испуганно замерла, не отпуская руки Лючии. Её горящий гнев в одно мгновение превратился в страх и непонятный, но жгучий стыд. А Соколов скомандовал, — отставить!
Пальцы сами разжались, выпуская скользкие от грязи, защищённые бронёй запястья противницы. Лючия же, улучив момент, снова закрыла лицо руками и тоже замерла, в ожидании.
— Цветочек?! Что ж ты делаешь? — выкрикнул Соколов, в его голосе, Наталья услышала усталое возмущение, упрёк и что-то ещё, от чего на душе у неё стало совсем плохо. Она резко вскочила и попятилась, загребая ногами густую грязь. Руки повисли, как плети, плечи ссутулились. Если бы только она могла заплакать...
***
Глаза открываться не хотели. Он чувствовал, что лежит на спине, руки и ноги ватные, тяжёлые, и непослушны. Николай услышал шёпот. Сперва он подумал, что это снова тот голос, который так грубо и бесцеремонно влез в его сознание. Потом он узнал интонации и ему жутко захотелось разлепить веки. Яркий свет, всё расплывается, но перед глазами лицо, кто-то склонился над ним. Он моргнул, зрение немного прояснилось. Это она. Лючия. Это она шепчет ему что-то. Слова не знакомы, но интонация в её шёпоте, страстная, жаркая, жадная. Она склоняется всё ниже и замолкает, сверкая глазами. Но тут послышался какой-то новый звук, и отвлёк Лючию.
Соколов ещё раз моргнул, пытаясь заставить тело шевелиться. А Лючия вскочила и на неё сразу же налетело нечто, стремительно мелькнувшее над Николаем. Осознание того, что это было нападение, заставило организм быстрее прийти в себя. Повернув голову, Соколов успел увидеть, как Лючия, сцепившись с кем-то в грязном форменном комбинезоне КСПС, скатилась куда-то вниз. Он резко повернулся на бок и приподнялся на руках, медленно вставая на четвереньки. В голове тихо гудело и она немного кружилась. Поморгав, чтобы прояснилось в глазах, он встал и шатаясь, направился в ту сторону, где провалились Лючия и напавший на неё. Не сразу понял, что он находится на плоской вершине небольшого холма. Что вокруг множество таких же серых, похожих друг на друга возвышенностей, а над головой ясное, бирюзово-лазурное небо. А ещё дым, разбросанные вокруг обломки корабля и пожар, где-то впереди и слева. Что происходит и что делать Николай совершенно не представлял, просто ковылял вперёд, дыша как можно глубже и пытаясь понять, как он себя чувствует.
Едва дойдя до склона и глянув вниз, он сразу всё понял. Не узнать растрёпанные платиновые локоны, пусть и местами заляпанные серой грязью, было трудно. Гвоздикина сидела верхом на Лючии, посреди огромного пятна жирной, блестящей жижи, и молотила её правой рукой, держа левой. Она явно пытаясь попасть по лицу, во всё ещё открытом забрале шлема. Соколову стало отчётливо ясно, что с «хризантемой» что-то не так и она сейчас может запросто убить Лючию. Он резко набрал воздуха в грудь и видя, как Наталья разведя руки противницы, собирается ударить её головой, крикнул.
— Фрахссе... — зло процедила Лючия, поднимаясь на ноги и стряхивая с себя липкую, серую жижу. Это резкое, змеино шипящее слово, на незнакомом языке, громко разнеслось в тишине, среди редкого, тихого хлюпанья растревоженной грязи.
Мельком, но очень картинно, Лючия бросила фальшиво равнодушный взгляд на Гвоздикину, ещё сильнее ссутулившуюся и уже уронившую взор под ноги. Снова глядя на бегом спускающегося Соколова, она продолжила вычищать серую грязь из складок внешнего чехла бронекостюма. Николай, практически скатился по рыхлому склону и остановился в нескольких шагах от них.
— Хозяин, — заговорила Лючия, пока он переводил дыхание и пытался понять, это почва колышется под ногами или голова шалит. Она стряхнула липкие ошмётки с рук и подошла ближе к нему, — объясни этой... Что мы все сдохнем, если она не научится держать себя в руках. Здесь, конечно, прямых угроз нет, но..