— Манипулировать тобой? О, нет. Скажу откровенно. Я попробовала. Плохо получается. Это слишком непросто. Ты очень уж наблюдательный и внимательный. А что самое неудобное, для манипулятора, ты думаешь, прежде, чем начать действовать. Хоть и не всегда. Да и зачем мне марионетка? А потому манипулировать тобой, нет. Не хочу. Подсказать тебе, подтолкнуть. А потом соблазнить тебя — да, я бы с удовольствием.
Видя как его лицо становится всё более хмурым, она продолжила, склонив голову и спрятав свою острую улыбку:
— Ну, не гневайся на меня так. Я же должна за кем-то спрятаться? За кем-то сильным и опасным. И не только от Татьяны. Мы, всё-таки, в «Арахне». Но ведь я не могу просто лезть к тебе со своими советами и учить, как таким быть. Ты теперь мой хозяин, и к тому же, ты мужчина. Представляю, как трудно тебе понять своё положение и то, что пытаюсь сказать тебе я. Только я ведь не кривляюсь перед тобой, не притворяюсь. Чтобы ты понял, наконец, что между мной и Мадам, что сейчас между мной и тобой, тебе надо ответить на мой вопрос. Всего один.
Николай набрал было воздуха, чтобы высказать свои соображения, но то, каким тоном и с какой интонацией говорила теперь Лючия, остановило его. Она действительно была сейчас настолько откровенной... Что же за хитрый вопрос она придумала?
— Давай, задавай.
— Кому ты служил все эти годы? — серьёзно спросила его Лючия и, подняв лицо, посмотрела прямо в глаза.
Он открыл рот, тут же закрыл, его кулаки разжались. Пару раз даже пришлось медленно вдохнуть поглубже. До него дошло. Ещё как дошло. Злость почти мгновенно испарилась, от гнева не осталось и следа. Николай резко повернулся к Лючии спиной. Уставился сначала под ноги, в свои следы, а потом медленно поднял взгляд в небо. А ведь он никогда не смотрел на свою жизнь с этой стороны. Не возникало такого желания, да и повода не было даже задумываться над этим вопросом. Что же, метко она его поддела. Не в бровь, а в глаз. Ведь подающий надежды офицер флота Соколов, тоже служил некоему «хозяину». Пусть чересчур размытой и абстрактной была эта фигура, но она была. Несколько раз медленно кивнув, он развернулся, Лючия по прежнему стояла на коленях и поглядывала на него. Встретившись с ним взглядом, она наклонила голову набок. Да, умна, стервоза. Николай, ещё раз кивнув, тихо сказал:
— Вот теперь я, кажется, начинаю тебя понимать.
***
Час, данный на поиски, ещё не прошёл, а Наталья уже торопилась обратно, прокладывая себе путь через очередную низину, почти по пояс в холодной жиже. Она не просто выполнила задачу. Трофей, который ей удалось найти в обожжённом и раскуроченном контейнере, среди обломков, станет настоящим подарком. Полевая армейская палатка, на самовоздвигаемом электроактивном пеногелевом каркасе. Полноценный раскладной дом, рассчитанный на семь человек. Здоровенный двадцатикилограммовый тюк она тащила на правом плече с лёгкостью. И плевать, что вся, в прямом смысле, по уши в серой, скользкой грязище. Даже за плотно застёгнутый воротник комбинезона попало. В том месте, где лежал кусок складского отсека номер четыре, можно было окунуться и по макушку. В левой руке второй трофей — переносная военная установка добычи и очистки воды. С виду она была в полном порядке, и Наталья надеялась, что работать будет. Третьим трофеем была большая монопластиковая фляга, гибкую ручку которой Гвоздикина держала в зубах. А ещё по карманам её комбинезона разложено то, что она набрала из не до конца сгоревших наборов снаряжения, в других контейнерах того же отсека. Сколько же полезного хлама можно найти на военном корабле!
За всё время поисков Наталья не заметила никаких угроз, вообще никакого движения. Нигде. Даже сколько нибудь заметной растительности не увидела. Хоть и смотрела по сторонам, используя все возможности своего искусственного зрения, практически постоянно.
Наталья старалась не думать, о том, что произошло между ней и Соколовым. Но мысли постоянно возвращались к этому. Что он прочёл в её личном деле? Что именно увидел? О чём догадался? Наверное, он всё понял, но, почему-то, ничего не сказал. Просто в приказном порядке, спровадил её, проветриться и занять себя делом. И от этого на душе у неё, отчего-то полегчало. Её страхи и волнения не ушли, не исчезли, но они, теперь, изменились. Не изменилось одно. Она опять вела себя с ним, как испуганный ребёнок. Но это же не страшно, правда?
***
Да, за день Соколов убедился, что Лючия оказалась права с самого начала, планета и правда выглядела совершенно безжизненной. И это становилось проблемой. Не только из-за невозможности найти источники пищи. Напрягала тишина. Полное отсутствие природных звуков. Здесь не было животных, птиц или насекомых, создающих привычную музыку живого мира. Не было растительности, что шумела бы на ветру. А сейчас, к закату, прекратился любой, даже самый слабый ветер и воздух замер. Единственным фоновым шумом, едва слышимым, были всё ещё горящие или искрящие механизмы и агрегаты, в окружающих обломках. В такой обстановке сложно было избавиться от тревожных размышлений. Что произошло и происходит сейчас там, за пределами планеты? Единственная надежда выжить и выбраться отсюда — помощь извне. И оставалось только надеяться на то, что Курназир выжила и Николай ей действительно для чего-то нужен.