Артём фыркнул.
— Вы психолог?
— Нет, дизайнер интерьеров. Но людей "ремонтирую" неплохо.
Тепло её плеча коснулось его. Не нарочно. Или нарочно?
— А если ничего не найти?
— Тогда вернётесь. Билет без возврата — это в голове. В реальности всегда есть обратный путь.
Он не ответил. Но впервые за месяцы почувствовал что-то вроде тепла. Не от термоса.
Глава 4. Дольше маршрута
Глава 4. Дольше маршрута
Дорога тянулась: остановки, дождь, солнце, снова ночь. Разговоры становились длиннее. Споры — острее, но с улыбками. Она делилась историями из Москвы, он — редкими воспоминаниями о хорошем. Ирония сменилась теплом.
На третьи сутки, у какой-то захолустной остановки, автобус сломался. Ждать ремонта — часы.
Они вышли прогуляться по лесной тропинке.
— Видите? — Анна показала на горизонт. — Дорога всегда длиннее, чем на карте.
Артём взял её за руку. Не спросил разрешения. Просто взял.
— Может, и жизнь тоже.
Она сжала пальцы в ответ.
— Может. И билет... не всегда без возврата.
Автобус починили. Они вернулись на места — ближе друг к другу.
До Новосибирска оставалось немного. Но Артём уже знал: на этой остановке он выйдет не один. А дальше... дальше посмотрим.
Потому что иногда дорога приводит не туда, куда купил билет, а туда, куда нужно.
Глава 5. Новосибирск, или Поворот не туда
Глава 5. Новосибирск, или Поворот не туда
Автобус въехал в Новосибирск на рассвете. Город встретил их серым небом, мокрым асфальтом и запахом первого снега — того, что ещё не ложится, а только кружит в воздухе, как нерешительное прощание.
Анна встала первой, потянулась, собрала вещи.
— Ну вот и я дома, — сказала тихо, но в голосе было что-то новое. Не только радость возвращения, а ещё и лёгкая растерянность. Как будто она вдруг поняла, что дом — это не только улицы детства, но и человек, который сидит рядом последние трое суток.
Артём молчал. Он смотрел в окно, где мелькали знакомые с детства вывески, но всё равно чужие. Он не был здесь лет двадцать. И не планировал быть сейчас.
— Ты выходишь? — спросила она наконец.
— Не знаю.
Анна села обратно, не отпуская ручку чемодана.
— Артём, послушай. Я не прошу тебя оставаться навсегда. Но… хотя бы на кофе? У мамы пироги с капустой, как в детстве. И никто не будет спрашивать, почему ты уехал и почему вернулся. Просто… побудь немного.
Он посмотрел на неё. Глаза усталые, но тёплые. Те самые, что три ночи подряд светились экраном телефона в темноте салона, пока она читала, а он притворялся, что спит.
— А если я останусь на кофе, потом захочется на ужин. А потом…
— А потом посмотрим, — перебила она с улыбкой. — Жизнь — не автобус. Здесь можно сойти на любой остановке. И можно сесть на другой рейс. Или вообще пешком пойти.
Он рассмеялся. Впервые за полгода — по-настоящему.
— Ты невыносимая оптимистка.
— А ты невыносимый пессимист. Мы идеально дополняем друг друга.
Автобус остановился на конечной. Двери открылись. Пассажиры потянулись к выходу.
Артём встал, снял её чемодан с полки. Потом свой рюкзак.
— Веди, — сказал он. — Но если пироги окажутся невкусными, я сразу обратно на вокзал.
— Договорились. А если вкусными — останешься до завтра?
— Посмотрим.
Они вышли вместе. Снег начал падать по-настоящему — крупными, ленивыми хлопьями. Анна подняла лицо к небу, как в детстве. Артём посмотрел на неё и вдруг понял: билет без возврата только что стал билетом с открытой датой.
Глава 6. Зима в чужом–своём городе
Глава 6. Зима в чужом-своём городе
Прошёл месяц.
Артём не уехал во Владивосток. Он снял маленькую квартиру в старом доме на Красном проспекте — с видом на Обь и скрипучими полами. Работу пока не искал. Просто жил.
Анна показывала ему город заново: каток на площади Ленина, где они падали, держась за руки, и смеялись до слёз; кафе в тихом переулке, где подавали кофе с корицей; набережную, где ветер выдувал из головы всё лишнее.
Они ссорились — конечно. Он всё ещё мог часами молчать, глядя в окно, вспоминая рухнувший брак и бизнес. Она иногда раздражалась: «Ты опять в своём конце света? Вылезай уже!»