Муж номер два
Пробежали два счастливых года, подходило к завершению её обучение, и мама с дочкой как-то отправились к старшей сестре в гости в родную деревеньку погостить. И вот тут-то её дочку и увидела впервые бабушка, маменька уже известного нам Мачо. И то ли сердце бабушки растаяло при виде девочки, точной копии её сына, то ли сказались весьма сложные взаимоотношения в семье у них, не ладилось у сына с отчимом, зачастую дело доходило до столкновений. Но бабушка раз за разом, когда Варя навещала сестру Свету, просила приводить к ней внучку. И в какой-то момент был поставлен пред сыном ультиматум: «Женись!» Этим сразу убивалось несколько «зайцев», так сказать. Появилась внучка, сына отселили от отчима, да и, видимо, маменьку беспокоило, что сын болтается и всё больше и больше наступает на стакан. Пожалуй, Варвару никто и не спрашивал, хотела ли она этого союза, но то был отец её ребёнка, учёба заканчивалась, и впереди опять маячила пугающая неопределённость в жизни. И наша девочка решилась! Отпустила она то первое предательство. Ей и правда хотелось иметь семью, чтоб у дочери был отец, жить неподалёку от сестры, в родном посёлке. И первые три года она окунулась в заботы о семейном уюте и вовсе не обращала внимания на колючие замечания товарок – соседок о гулянках её благоверного. И пришла вторая беременность, и ждали сына! В роддом она попала с девушкой из своего посёлка, с которой познакомилась ещё тогда на сельской дискотеке при её первой встрече с Мачо. Впоследствии они очень сблизились, души в ней Варенька не чаяла. Жизнь, казалось нашей героине, наладилась, была наполнена детьми и заботами о муже. Наша кроха чуть позже устроилась на работу, на железную дорогу разнорабочей. А подруга, трудившаяся там, смеялась, что лом тяжелее самой работницы, и всегда помогала этой маленькой девушке (хотя и подруга тоже не отличалась огромными габаритами, кои присущи многим женщинам, работающим в оранжевых куртках на просторах нашей страны вдоль железных дорог).
Вот ведь чем заканчивается борьба женщин за равные права с мужчинами! Они же приковывали себя цепями к уличным решёткам на Манхеттене, устраивали многочисленные демонстрации на улицах Парижа, Вены и Санкт-Петербурга, требовали избирательного права наравне с мужчинами, хотели вырваться из ранее очерченного круга прав и обязанностей. Ну не нравилось им, что они вынуждены заниматься воспитанием детей, благоустройством жилищ и всякой прочей благотворительной и миссионерской деятельностью. Им и работать хотелось не только белошвейками, гувернантками и поварихами. И Женщины добилась своего! Теперь они великие учёные, депутаты всяких заксобраний, полицейские и даже военные! Ох, но только не всегда и далеко не все! Мужчины обильно (на мой взгляд, даже бессовестно и с избытком) поделились с ними тяжелейшими и непосильными даже для мужиков профессиями. Матриархат, однако, в действии!
Так уж вышло, что девушки очень сдружились, у обеих были дочь и сын, жили неподалёку и частенько бегали друг к другу в гости, вместе отмечали праздники, вместе переживали горести. К слову сказать, и Мачо, и муж подруги не отличались-таки ангельским пуританством. Как же наша Варечка успокаивала подружку, когда у той муж «приболел» гонореей, чудом не заразив при этом молодую жену. Да и чудом, скорее, это не назовёшь. У подруги муж гулевал, частенько выпивал и стал поколачивать жену.
Нравы нынешних деревень и посёлков заслуживают отдельного повествования. Столько всего за последний век прокатилось железными колёсами по российской деревне, давя всё и вся на своём пути! Октябрьский переворот, гражданская война, коллективизация, времена Богоборчества, Великая война с фашизмом, перестройка Горбачёва и эпоха Ельцина (будь они неладны) – вот только крупные жернова, крошившие российское крестьянство!
Мне частенько приходилось слышать: «Да так все живут. У всех такое сплошь и рядом». Вот и наши подруги жили, воспитывали детей и вкалывали до изнеможения на железной дороге. А этим миниатюрным девочкам приходилось и шпалы таскать, и разгребать ломами и лопатами тяжеленный путейский гравий. Но бывали и праздники, молодость всегда отличают веселье и беззаботные минутки. В такие дни девушки занимались стряпнёй всяких вкусностей, угощая друг друга, а зачастую и объединяли праздничный стол на всю компанию. И в минуты этих весёлых хлопот гнали от себя мысли: «А как же сложится вечер, когда благоверные поднаберутся»? Гнали от себя их, чтоб не омрачали хоть начало празднества.