Надо, читатель, остановиться нам на некоторых чертах характера Варвары. Они, правда, весьма редки в нынешние времена. Я уже упоминал своё восприятие Вариных интеллектуальных способностей. Это девушка с отличным чувством юмора, вполне образованна, хоть она и не осуществила своей мечты о высшем образовании, имеет живой и совершенно не заскорузлый ум. А мне, мой дорогой читатель, неоднократно в жизни доводилось сталкиваться с напыщенными обладателями всяких разных дипломов, о которых иначе как – «Сиди! Я сам открою!» – и не скажешь. Варвара, с её суждениями о жизни, людях, событиях, происходящих вокруг неё и в стране, в целом производит весьма благоприятное впечатление. Она неплохо умеет анализировать и оценивать поступки людей, и в беседах с нею я неоднократно был согласен и солидарен с нею в характеристиках деяний окружавших её людей.
Но особенно надо выделить в характере у Варвары две особенности. Первая - это обязательность. Если уж она озвучила какое-нибудь обещание, тогда она в лепёшку расшибётся, но обязательно исполнит обещанное ею. Даже если обещание вырвалось у неё случайно или спонтанно, даже если обещанное ею вступает в противоречие с какими-либо её жизненными установками из-за вновь открывшихся обстоятельств и даже если при этом выполнение обещания нанесёт ей самой психологический дискомфорт и явный вред, то и тогда, можно не сомневаться, Варечка всё исполнит, чего бы ей это ни стоило. Думаю, это относится и к её обещаниям самой себе. «Пацанка сказала! Пацанка сделала!» Эта её особенность характера явно прослеживается во всех перипетиях её судьбы и во многих поступках. Вторая явная её особенность – честность. Она у неё безгранична и всеобъемлюща! Тут уж совсем Варвара часто и густо страдает от своей фатальной честности. Малознакомому человеку она скорее чего-то не скажет, промолчит. Но как только она в своём сознании записала человека в приятели, а тем паче в друзья, тогда у неё совершенно нет от него тайн. Тогда наша девочка точно выворачивается наизнанку, открывает, зачастую преждевременно и во вред себе свою душу. Все свои тайны тогда она несёт на алтарь этих взаимоотношений.
Читатель может воскликнуть: «Где же тут умненькая девушка?! Тут скорее наоборот, дурёха какая – то!» А мне хочется встать на защиту этой девочки. Мы с вами в далёком детстве и юности почти не замечали, как же нас любили и оберегали! Мы буквально купались в любви и заботах о нас. Мы привыкли к этому всему и порою даже не замечаем этих проявлений от окружающих. А что детдомовские? Насколько у них не хватило этого всего в детстве, как они, уже став взрослыми, тянутся к любому проявлению внимания и нежному к себе отношению! Никак они не могут утолить эту жажду, это сродни оголодавшему человеку, он потом долго, долго не может понять чувство насыщения. Конечно, для этих ребят их семьёй и источником любви и одобрения была их шумная ватага. Но как же не хватило им той материнской любви, как же не хватило той нежности. Жизнь на виду у всей общины и даже стаи и утверждало именно эти особенности характера, делало их незыблемыми и приоритетными во взаимоотношениях. «Пообещал – сделай»! Иначе и не могло быть. Это вселилось в души детей накрепко и навсегда. И как же можно было предать друга, подружку ложью?! Это также было немыслимо! И как же остро и болезненно они переживали неправду и несправедливость, если это случалось! Кодекс чести, если хотите, это был. И если рассудить, у этих детей зачастую ничего и не было своего. Не было своей комнаты, своих игрушек, своих родных и любящих их людей. Оттого и были обязательность и честность их багажом и их собственностью. Варенька и, правда, сейчас уж больно доверчива к людям. Уже взрослая, она скоро судит о людях, по их словам, и зачастую спешит раскрыться перед человеком, если тот, хоть самую малость, повернулся лицом к ней. Она как будто спешит жить сейчас, страшится не успеть встретить того единственного дорого её сердцу человека, боится, что не случится в её жизни что-то очень важное. Ну как тут осуждать девочку, а многие воспитанники ведь зачерствели душами, взрастили в себе злобу, недоверие и месть ко всем и вся. Многие ведь погрязли в этом, «утонули».