— Я? Хвастался?! — Олег перекрыл его ровный голос вскриком. — Хвастался ты! А я только после тебя сказал, что и нам дадут.
— Ну вот! — Хаперский не терял хладнокровия и головой повел уже с важностью. — А где ж квартира-то? Дали? Нет! Вот и выходит — хвастался!
— Не дали?! — Олег сжал кулаки. — Врешь, гад! Мы сами не взяли — ради других!
— Другим это и говори! — Хаперский держал «фасон». — А я правду знаю — от отца.
— Какую же? Ну-ка скажи! — наступал Олег.
— Не тут.
— Трусишь? А где же?..
И все же что-то самое главное в их споре я упустил.
— Уйдем отсюда, Аркаша! — жалобно попросила девчонка, а ее взгляд, опасливо шаркнув вдоль нашей улицы, вдруг синим слепящим светом ударил и в мои глаза.
Отпрянув, я на улицу выглянул лишь после истошного вопля Олега:
— Так вот, значит, как ты, Хапер-бобер, все наизнанку вывернул!
Донесся и ликующий басок очкастого Зажигина:
— Я не поднатчик, но я б не стерпел!
Ирка с Володькой исчезли. На Хаперского тучей надвинулась вся наша ватага, а за его спиной уже выгнулся дугой, по-обезьяньи, Степка Козел.
— Аркаша! — донесся жалобный голос Ирины.
— Беги! — крикнул Володька.
Но было поздно. Перелетев через Козла, Хаперский колодой шлепнулся в едкую дорожную пыль. Степка в момент оседлал его, а все, кому не лень, с маху посыпались на них.
— Куча мала! — ликовал, приплясывая, очкарик Зажигин. — Сечь его! Пять холодных, десять горячих! Штаны сымайте!
Олег, стирая усмешку, провел ладонью по лицу и принялся без особого усердия расшвыривать кучу.
— Хватит, хватит с него…
Хаперский вскочил, подтянул перепачканные брюки, выплюнул траву — ее успели затолкать ему в рот — и, пятясь от обидчиков, выкрикнул:
— Ты ответишь за все, Пролеткин! Приди только в школу! Нет… Пройди мимо наших домов… Не прой…
Козел снова пристроился за его спиной на четвереньках, Аркадий растянулся в пыли вторично и, вскочив, без оглядки пустился наутек.
— Тарас, Тарасенок… — ни к селу ни к городу завел на радостях Степка.
— Милая ты моя-а-а! — Поцелуйно выпятил пухлые губы очкастый Зажигин, но чмокнул не грязную щеку Козла, а воздух: — Скажи: книжка… Ты у нас мартышка… Скажи: мотор… Его батя прокурор. — Он кивнул в сторону удиравшего Хаперского: — Скажи: пруд… Попадет Олег под суд! Скажи…
— Прекрати, Зажигин! — посуровел Олег и, когда очкарик вновь со смехом опрокинулся на спину, обнял за плечи двух ребят. — Слыхали? Мало, что набрехал, Хапер еще нам же и грозит: мимо их домов не пройти!.. Айда туда! Скорей! Поглядим, кто кого! Война бетонникам!
— Война!!!
— Э-э! — Зажигин вздернул руки к небу. — Чур, не мне! Я не за них. И не за вас. — Я — как это?.. А! Нейтралитет! Я ни при чем, что отца к бетонникам поселили!
«Бетонными» у нас окрестили два трехэтажных кирпичных дома на выходе с нашей улицы.
Для рабочих — их с ростом завода набирали отовсюду сотнями — лепили кварталы одно- и двухэтажных бараков, отводили участки под индивидуальную застройку. А эти добротные дома отдали специалистам. Вот между ними, «бетонниками», и нашей рабочей улицей и вспыхнула мне еще незримая, но жаркая, до рукопашных, война.
Олег не мешкая преобразил нашу уличную ватагу в регулярное войско с деревянными ружьями, мечами, кинжалами. Отряд сопровождала боевая колесница — тележка с камнями для метания. Мальчишки разучивали морскую семафорную азбуку, а в походы отправлялись с нестройной, но звучной песней:
Моя мать возвращалась с улицы в ужасе:
— Из дома — ни-ни! Они того и гляди друг дружке головы поотрывают. А все этого хромого сын! Он закоперщик!
Я потерял к Пролеткиным интерес. Всем скрытым от мира укладом нашего дома я был предрасположен к лени и созерцанию. Как от коварных воронок на быстрине, спешил я прочь от суеты и шумихи. Мне претили потуги на власть, превосходство, соперничество. В деревне любил я, лежа в траве, смотреть, как мирно, не мешая друг другу, пасется стадо на просторном и пышном лугу. И умей я в те годы рисовать идеалы, жизнь людскую наверняка бы себе представил на эдакий вот пасторальный лад.
Но укрыться от Олега Пролеткина мне была не судьба.
Однажды, когда равнял он для похода отряд, Козел шарахнулся под наши окна и, словно прочищая горло, во всю мочь заголосил:
Олег рассердился, толкнул Степку к строю.