— Олег, загни что-нибудь…
Для забавы вроде бы просят, а размышлять приходится.
Майор же Олега, как мальчишку, стал школить. На каждой поверке за недочищенную пуговицу или бляху из строя выведет, мораль перед всеми прочтет, а то и наряд вне очереди влепит унизительный: гальюны драить, сор вокруг казармы подбирать. А как-то смял его постель и заставил заправить заново не только свою, но и чужие койки — «чтоб научился!». Все следили за их неравным поединком, пока не переключились на дела более важные.
В полк приехал начальник политотдела соединения, собрал коммунистов и комсомольцев из рядового и сержантского состава в ленинской комнате. Олега накануне избрали комсоргом полка, и он оказался в президиуме. Вот начальник политотдела и спрашивает:
— На гражданку рветесь, орлы?
Все в один голос:
— Еще бы!
— Кто срок переслужил? Поднять руки!
Подняли почти все.
— Хорошо, — продолжает начальник. — А кто же новую боевую технику примет? На новичков, на салажат ее бросим?
Никому еще невдомек, куда начальник политотдела клонит. А он — в лобовую:
— Всем сразу никак нельзя уходить. Надо молодняк подучить. И тут вся надежда на вас, коммунисты и комсомольцы. Нам дали право зачислять вас в сверхсрочники — на два, три года. Не в приказном порядке, а только с согласия. Но разве надо приказывать быть патриотами? Уверен, мы завтра же получим от вас рапорты о переходе на сверхсрочную службу.
— И Олег, конечно, первый? — снова подсказал я Найденышу.
— Нет! Первыми, представь себе, прямо на собрании выскочили два матерых «сачка». Тебе известно это сословие? «Мы работы не боимся, но работать не пойдем, руки, ноги отрубите, мы на пузе уползем…» Так вот… Взвесили они права сверхсрочников — жить на частной квартире, жениться, ходить без строя, вне службы в гражданском костюме и к тому же денежки неплохие получать при бесплатной кормежке. Так им что? Где бы ни работать, лишь бы не работать! И они во всю глотку: «Мы — патриоты!»
После собрания эти «сачки» — к Олегу — героями: он карикатуры на них рисовал в стенгазете, высмеивал: «Лодыри, тунеядцы»… А тут они:
— Что, комсорг? Кто для себя живет, а кто для общества? Где ж твоя совесть? Небось к мамочке на пироги, к миленькой под бочок! А авиация пропадай!
— Наплюй на этих трепачей! — утешал его Найденыш.
А Олег желваками играет:
— Нельзя мне на сверхсрочную! Понимаешь? Мать сколько лет одна. С Зойкой толком не знаю что происходит. Надю в монашку превратил. А главное, живешь тут вполсилы, вполдуши. На гражданке я б нагрузился по макушку и…
— Так демобилизуйся!
— А эти «сачки» останутся? Да? Не выйдет!
— Тебе-то до них что? Есть начальство.
— А я таких скорпионов с детства не выношу. Ты ж знаешь, как отец мой погиб…
Наутро эти «сачки» снова к Пролеткину. Так уж выходит, что Олег всегда вызывает огонь на себя, не умеет маскироваться.
— Фразер! Прижало — сразу в кусты!
Тут Олег и не выдержал:
— Хорошо! Я останусь! — говорит. — Останусь, чтобы вас, «сачков», отсюда помели хлеб горбом, а не хитростью зарабатывать.
Он тут же сочинил рапорт, отдал старшине и вдруг давай всех ребят агитировать:
— Братцы, оставайтесь кто может! Я подумал: не потерянное будет время. Молодняк подучим и сами станем учиться — заочно. Могу подзаняться с теми, кто школьные азы подзабыл. Самодеятельность наладим, концерты… Не война же! Заживем по-людски.
И такая в нем убежденность созрела, что, прикинув и так и сяк, многие сели писать рапорта. Кроме тех, ясное дело, у кого дома хоть плачь.
— А эти «сачки»?
— Их два часа на собрании обсуждали. Оставили на сверхсрочную до первого предупреждения.
После этого Олег и развернулся. Дали ему отпуск как сверхсрочнику. Он заехал в Москву и заочником в университет имени Ломоносова поступил — тоже не без приключений: прием-то к его приезду уже был закончен!.. Но у Олега аттестат отличника, он фронтовик. Пошел в партком, в ректорат, да так обставил дело, что всем стало ясно: не примут Пролеткина, год у него пропадает — перед обществом преступление. Приняли…
Куркуль — так прозвали вредного майора, — узнав, что Олег в науку ударился, прямо в тень его превратился, норовил доказать, что солдат и вуз несовместимы. Даже на старт во время полетов пыль приходил глотать. Пока самолет в воздухе, механику с мотористом что делать? Сидят и анекдоты перебирают. А Олег книжку из комбинезона — и в сторонку. Куркуль однажды на него и налетел:
— Встать! С книжечкой полеживаете?
— Так точно! — Олег отвечает. — Полезнее все же, чем анекдоты травить.