— Запрещаю носить с собой книги! Солдат, пока он солдат, должен службу блюсти, а не корчить из себя академика!..
Как сверхсрочники, Найденыш с Олегом сняли в городе квартиру. Тут никто не мешал Олегу корпеть над книжками за полночь. А наутро, перемеряя ежедневные пять километров от города до аэродрома, он все, что извлек из книг и передумал, обрушивал на Виктора.
— «Гомо сапиенс» — так по-латыни наименован в ряду млекопитающих человек. Единственное разумное существо! — рассуждал, например, Олег. — Значит, человек тем больше человек, чем глубже его главное отличие от животного. Чем острее и шире его разум! Чем больше его поступки подчиняются разуму. И не капризному частному разуму, заметь! Разуму с большой буквы, отшлифованному опытом человечества за всю его историю… Надо учиться, Виктор! Надо все познать, чтобы стать воистину человеком! Тогда и радости жизнь подарит достойные, а не расхожие, грошовые. Ведь мы иногда в своих поступках хуже животных… Вот убили у меня отца. Можно сказать, растерзали — как фашисты, как звери. Почему? Животный страх у этого Митьки оказался сильнее разума. И был он не человеком, а дикарем! Питекантропом! Потому я с тех пор и не переношу дикостей обывательской жизни.
Найденыш не все понимал, прятался от Олега за смешками, но душа его от такой пропаганды зудела, и он злился: «Уйду от тебя! Квартиру сменю!» Жизнь-то пошла кувырком!..
Вечером Виктор умоется и, естественно, к Олегу:
— Жрать будем?
А тот уже не видит и не слышит — в книгах зарылся. Обозлится, гаркнет:
— Чего пристал? Жри!
— Так ведь готовить надо, как разум подсказывает!
— Готовь!
— Я что тебе, слуга?
— А я тебя и не прошу ни о чем.
Уйдет Виктор, хлопнет дверью. Куда? К таким же сверхсрочникам козла забивать, пиво потягивать, или к девчонкам в общежитие ткацкой фабрики. А Олег как заноза в сердце. И удовольствие уже не в удовольствие. И с людьми нужного общения нет. Не выдержит Найденыш, махнет домой. Ужин приготовит, а Олег съест и не заметит, что проглотил. Спать ляжет Виктор — заснуть не может: Олег шуршит бумажками, пером скрипит. И знает, злодей, что Виктор не спит: потянется, вздохнет:
— Все-таки человек недалек еще от животных. Треть жизни дрыхнет! Десятую — проедает. Четверть — в лень перегоняет! На разумное-то с гулькин нос остается!
Брякнется на постель и давай шпарить о происхождении семьи и частной собственности, об истории Древней Греции, об интегралах и дифференциалах — Виктора и во сне своим голосом долбит.
Утром проснется Найденыш — глаза слипаются, злой, дай бог ноги от Олега! Сил нет на аэродром рядом вышагивать да проповеди слушать. Днем то там, то сям по-солдатски прикорнет, доберет украденный сон, а к вечеру снова Олега разыскивает, чтобы вместе домой возвращаться, — злости хватало только на полдня.
В полку не верили, что вытянет Олег экзамены в МГУ. Пять лет не брать в руки книги и вдруг самому, без посторонней помощи, забраться в высшие материи! И вот приходит Олегу из Москвы вызов — явиться на зимнюю сессию. Солидная бумага, с гербом и печатями. Вызов на двадцать дней.
— Кто же разрешит тебе уехать? Отпуск-то отгулял? — сомневался Виктор.
— А это не гулять. Не ради личного удовольствия. Какой я государству полезней — темный, как ты, раб инстинктов, или образованный?
Найденыш обиделся, ушел на аэродром один, а к вечеру узнает:
— Пролеткин-то на «губе»! Доучился! Просил отпуск на экзамены, а Куркуль ему десять суток строгача отвалил! За пререкания…
Виктор — к гауптвахте, а там часовой из новобранцев — сразу за затвор. Покрутился Найденыш — и в город. Дома хоть вой, тоска. Койка Олегова пустая, книги грудой на столе, письмо от Нади пришло. Ну и вскрыл письмо, все-таки к Олегу поближе. Пишет девчонка, что тоскует, встречи ждет. Она, мол, возьмет дней на пять отпуск за свой счет и вырвется в Москву. Может, пишет, хоть в театр вместе сходят. Какой уже год поврозь? Олег ее, видно, просил задачку разобрать с интегралами. Она прислала ему решение. И так-то все выглядело у них красиво, аж страшно Найденышу стало!
Утром сбегал он в магазин, купил курева, еды кой-какой — и на аэродром. К счастью, часовой у гауптвахты на этот раз оказался знакомый.
— Передай! — говорит Виктор.
— Это ты зря, — ответил приятель. — Олегу дежурные с камбуза бачок вчерашнего борща приволокли с мясом и каши котелок. Курорт — не губа!
А Олег услышал голос Найденыша и в дверях показался.
— Витька, — говорит, — отнеси этот пакет лично начальнику политотдела: к нему можно без инстанций. Тут о моем отпуске. Не примет мер, в Москву напишу — министру или самому Сталину.