Она усадила меня рядом с собой и принялась рассказывать:
— Вызывают сегодня в комитет комсомола и говорят: «Получай для своей сандружины все, что нужно, скоро двинем в поход». Карту мне показали, план проведения, Олегом подписанный, — все по часам и минутам… Ой! Они там такое напридумывали! Только это пока секрет!.. Поход-то на Утюжок, а это пять часов ходьбы — через луга, леса и даже через болото. Выйдут на ночь, а на Утюжке уже кострище огромный готовят, чтобы, как доберутся, зажечь… А днем… Ой, днем чего там только не будет?! Буфет привезут, духовой оркестр, готовят стрельбище, волейбольную площадку, лодки, чтоб по реке кататься. А Олег даже со своим аэроклубом договорился, чтоб самолет туда прилетел, сбросил листовки и парашютиста… Но я не об этом… — Зойка перевела дух. — Главную-то новость слыхал?.. На той стороне реки завод начинают строить — огромный, больше нашего: завод тяжелых станков. Каждый станок с двухэтажный дом высотой. Ничего станочки?.. Через реку новый мост, а вокруг завода целый город выстроят. И какой?! С Дворцом культуры, с бассейном, стадионами… В комитет уже разнарядку прислали: срочно выделить сто человек — палатки разбить под жилье, все приготовить. Для тех, кто по вербовке прибудет, а потом…
Зойка умолкла на полуслове. Я думал, опять ушла в свое, заветное. Но оказалось, она еще издали услышала чьи-то быстрые шаги и первой подоспела к калитке на тихий, печальный зов:
— Зоя, Зоя! Ты тут? Выйди на минутку!
В предчувствии неладного туда поспешили и мы.
— Надя! — всплеснула руками Зойка. — Что случилось? Лица на тебе нет! Почему не заходишь?
— Вот… — Не глядя на нас, Надя протянула Зойке завернутый в газету пакет. — Тут все… Фотографии Олеговы, письма… За шесть лет… Пусть наслаждается своим прекрасным слогом… Я…
— Надя, не унижайся! — раздался с дороги густой и строгий голос, там маячила фигура еще одной девушки. — Уходи скорей!.. Невероятно!
— Не поняла? — с болью в голосе спросила Зойку Надя. — Тогда прочти…
Она сунула в руку ей четвертушку бумаги и вместе с незнакомкой с дороги растаяла в загустевших сумерках.
Зойка зажгла на террасе свет, расправила на столе бумажку.
— Олегов почерк… Ничего не пойму… Прочти ты, Вася.
Но меня опередил Найденыш, прочел громко и бодро: «Милая Надя!» и осекся, сошел на еле слышную скороговорку: — «Да, я так называю тебя, и всю жизнь не смогу называть иначе. За этими словами из самого сердца просятся и другие, подобные им, но больше я не имею права их повторять. Мы договорились не объяснять причин на тот случай, если кому-то из нас потребуется отойти в сторону. И я не буду тебе ничего объяснять, потому что боюсь за себя. А нужна сейчас твердость, колебаться больше нельзя. Ты сильный человек. Я в это верю. И я знаю, ты сможешь стать счастливой и без меня. От всей души дурацкой тебе того и желаю. Олег».
— Все? — будто от забытья очнулась Зойка.
— Все…
— Ну-ка дай! — Она повертела в руках письмо, откинула голову. — Что же это такое, Вася?!
— Не знаю… Может быть… Надя мне рассказывала… Она написала Олегу, чтоб им пожениться…
— И он? Струсил? Да? — Зойка медленно опустилась на стул. — Или еще что-нибудь случилось? Но я бы знала…
— Значит, так! — Виктор властно пристукнул по столу ладонью. — Гадать не будем! Подождем Олега, и все прояснится!
— Бр-р! Ужасно! — Зойка поморщилась. — Каково теперь Наде? Шесть лет парней от себя отваживала, жила только Олегом. А теперь? Как людям в глаза глядеть?
Мне стало не по себе… В кого превратился Олег? Неужто так за войну очерствел, что чужие души считает игрушками? Или и для него, как для Хаперского, жизнь только подмостки, на которых можно топтать все напропалую, чтобы достичь своего? А стихи его, а призывы?.. Ложь?!
— М-да… Не ожидал я этого от Олега! — вырвалось у меня.
— Что?! — Зойка сразу насторожилась.
Могло произойти непоправимое. Припомнилась плачущая Надя со своей горькой исповедью, и я уже готов был считать свои сомнения за утверждения. Но тут появилась тетя Вера — приехала из лагеря вечерним пароходом.
— Не спите? — крикнула из палисадника. — Все живы?
— Мама! Мама! — Зойка молниеносно слетела с крылечка. — Ты посмотри, что Олег прислал!
— Что такое? — Тетя Вера выронила букет полевых цветов.
— Вот! Прочти.
Тетя Вера присела в уголке террасы и сразу растеряла свою бодрость — лицо стало замкнутым, будто слепым. Она приготовилась ко всему.