— Докладчик спрашивал, случайны ли названные факты неправильной организации и оплаты труда в нашем цехе или это система? Как заместитель начальника цеха, ответственно заявляю: не случайны, их бесконечные множества. Уверен, мало кто из сидящих доволен порядками в цехе и получает от труда не только должную зарплату, но и радость.
— Аркадий Григорьевич! — Ковригин потерянно привстал в рядах, но голос Хаперского зазвучал совсем по-прокурорски:
— Все эти частные факты лишь производное от порочной системы организации труда в нашем цехе! От негодных, кустарных методов руководства со стороны начальника цеха и послушных ему мастеров!
Тут Аркадий отодвинул бумаги в сторону и заговорил с залом совершенно по-свойски:
— Сообщу присутствующим одну интересную новость, ее пока почему-то скрывают от рабочих… Завод получил задание удвоить продукцию механообработки. Каким путем? Министерство просило нас найти внутренние резервы. Но руководство завода, введенное в заблуждение Ковригиным и иже с ним, старается доказать в Москве, что таких резервов якобы нет. Но продукция нужна! Значит, что делать? Увеличивать производственные площади. Иначе — возводить новый цех. А это — время и миллионы рублей. Завтра к нам прибывает заместитель министра, чтобы окончательно все затвердить. И, будьте уверены, ему сумеют втереть очки…
— Аркадий Григорьевич! — слабо взмолился Ковригин.
— А я, товарищи, заявляю, — Аркадий прибавил в голос металла, — что цех не только не перегружен, но, как и на участке мастера Гремячкина, способен в два — два с половиной раза увеличить съем продукции с тех же производственных площадей.
— Об этом не раз говорили Ковригину! — выкрикнули из зала. — Да он только отмахивается.
— Вы сознательно скрываете резервы цеха, товарищ Ковригин, держитесь за устарелую технологию! — напирал Хаперский. — Иначе не будет перевыполнения, переходящего знамени, славы и вас как начальника. Ответьте: разве я не приходил к вам с расчетами о перестройке цеха?
— Но… — Ковригин, ища поддержки, оглянулся вокруг.
— Но вам это невыгодно, товарищ Ковригин! — гремел голос Хаперского. — Меня тоже есть за что осуждать! За малую настойчивость! Да, я виноват, три года все это терпел. У меня не хватило сил переубедить Ковригина, даже пропала охота работать с ним! Может, заметили? В последнее время я и в цех почти не спускался. Я инженер! Я хочу дела, а не махинаций Ковригина! И повторяю: в цехе много скрытых резервов. Вот они… Коэффициент использования оборудования у нас следующий…
Хаперский привел цифру, потом рассказал о потерях рабочего времени из-за неполадок с инструментом, с оснасткой, со снабжением, но главный упор сделал на проблеме перехода к поточной технологии, овладения новым режущим инструментом, передовыми приемами труда. Даже мне, не сведущему в производстве, его доводы были понятны и убедительны. Олег воскликнул на весь зал:
— Замечательно!
Он, оказалось, хорошо подготовился к собранию, многое предусмотрел. На смену Хаперскому уже поднимался Щербатый с результатами своего многодневного обследования, в разных уголках зала тянули руки, бумажки с заготовленными выступлениями. Но Олег, наверное, уловил и другое: не следует разбавлять достигнутое многословием. Попросил:
— Петя, ты передай свои материалы нам, комитет разберется. — Обратился к залу: — Нужно ли, товарищи, еще говорить, все устали или положение ясно?
— А что еще говорить? — раздалось в ответ. — Действовать надо, написать в министерство!
— Зачем же писать, если завтра сам замминистра приедет? — усмехнулся кто-то.
— Тогда в цех его к нам пригласить, — посыпались предложения. — Нет, избрать для встречи с ним делегацию!..
— Зачем она, чудак? Поручить комитету доложить о собрании замминистру!..
— Комитет это сделает! — прервал шум Олег. — А еще предлагает: о результатах проверки и этого собрания доложить парткому и дирекции завода и в ближайшие дни выбрать в цехе новое, боеспособное комсомольское бюро…
Он перечислил еще несколько предложений, и они были приняты собранием.
Я не заметил, когда ушел Ковригин, а с ним и все цеховое начальство, кроме Хаперского. Но молодежь расходиться не торопилась. Ремесленники обступили Щербатого. В кругу других что-то темпераментно изображал Найденыш, но еще большая толпа окружила Олега.