— Драпанете — собаку спустят! — предупредил Зажигин. — Лучше, Олег, заори, как я на него орал: мол, расскажу твоему прокурору, как ты о его секретах трепался… Он боится его. Сразу сдрейфит!
Но Хаперский, а за ним парень с собакой уже приближались к нам.
— Пролеткин! — деревянным голосом крикнул Хаперский, застыв шагах в десяти от нас. — Дай честное слово, что завтра при всем классе извинишься передо мной… Иначе…
— Вперед! На них… Не посмеют!
Олег увлек меня за собой, но мы не сделали и пяти шагов, как из ямы, заросшей бурьяном, выскочили еще двое верзил, а с ними четверо мальчишек — «бетонников». Нас сбили с ног, связали за спиной руки и бросили на щепки в полуразрушенный сарай, оставленный строителями.
— Развязать! — скомандовал кто-то. — От собаки не убегут, своих не докричатся… Сейчас, мальчишечки, мы и покалякаем, за что вы друга нашего чуть не изувечили… Ты, что ли, Олег? Проси прощения! Но теперь на коленях… Ну?! Считаю до десяти… Раз… Два…
Я приподнял голову. Олег лежал ничком под стеной, спрятав лицо от привязанной рядом собаки.
— Не чикайся, дай-ка мне! — блатняга вырвал у приятеля длинный хлыст и вдруг осклабился. — А может, сначала по-малому на них сделать? Чтоб бить по мокрому?.. Ну, кому охота?
Меня так и подбросило, я вскочил.
— Ага, испекся! — Палач расхохотался, поманил меня пальцем. — Подними бумажку, сразу отпустим.
Олег кашлянул, незаметно подмигнул мне. Я перевел это, как знак к тому, чтобы любой ценой вырваться и привести подмогу, — наклонился за конфетной оберткой и… вскрикнул от острой, жгучей боли: палач с плеча переполосовал меня хлыстом.
— Ага! Щекочет! — захохотал он пуще прежнего. — Тумака ему — и пока хватит… А на этого собаку спускай!
— Не-ет! Не-ет! — Из-за двери сам не свой выскочил Хаперский. — Не надо собаки! Не договаривались! Весь поселок сбежится!
И тут вдруг раздался мучительный стон — это Олег тяжело, будто пьяный, приподнялся с кучи мусора. Глаза его были прикрыты, лицо искажено болью. Обхватив руками живот, он в корчах покрутился на месте и вдруг по-звериному метнулся к Хаперскому.
— Бей, гад, бей! — дико крикнул ему в лицо. — Ну?!
Хаперский отпрянул. Олег так, что клацнули зубы, боднул его головой в подбородок и вылетел за порог.
— Держись, Васька! Мы мигом! — донесся с улицы его ликующий голос.
За ним кто-то кинулся, но вернулся ни с чем:
— Утек… Теперь оравой примчатся!
— Дурак! — сказал палач Хаперскому, зажавшему рот платком. — Мы только попугать, а ты… Теперь расхлебывай сам.
Прихватив собаку, верзилы скрылись. Улучив момент, я тоже рванулся вон. За мной не погнались, — наверно, испугались Олега. Он уже маячил на углу нашей улицы, поджидая поднятых по тревоге ребят. Меня по-братски обнял.
— Цел? Молодец! Теперь крещеный! Сколько нас?.. Раз, два, три. — Он взялся пересчитывать подоспевшую подлогу и сбился. — Гляньте — Хаперский! Сюда топает!
Ребята уже нацелились рвануться на врага, но Олег всех опередил.
— Постойте… Я сам…
Хаперский брел понуро, держась за подбородок. Его, мотая кудлатой головой, догонял ненасытный до зрелищ Зажигин.
— Жалиться на тебя идет! — издали предупредил Олега.
— Я ему пожалуюсь! — Олег поднял камень.
Шагах в трех от Пролеткина Хаперский остановился.
— Ребят наших не трожь, — глуховато донеслось из-под его ладони.
— Чего? — Олег брезгливо скривился.
— Не трогай наших ребят! Они ни при чем! — Аркадий, исподлобья косясь на Олега, прибавил голоса: — Я виноват, тебя не знал.
— А я тебя, — отпарировал Олег. — Что дальше?
— Ты мне зубы расквасил… Чего еще надо? Вот…
Аркадий сплюнул густым ошметком крови. Олег отвернулся, выронил камень.
— Буза все это… — Он маетно вздохнул и спросил уже без задира: — На кого жаловаться будешь? На себя?
— Я в другую школу перейду. Скажи там… в классе. Вы все…
— Все нехристи… — за Хаперского всхлипнул Зажигин.
— Ты! — вдруг резко прикрикнул Олег и, хотя Николай предусмотрительно отпрянул, схватил его за грудки. — Кончай кривляться! Понял? Отбивную-то из тебя состряпаем!..
— С костями прямо? Мамочка! — Зажигин хихикнул как от щекотки.
— Буза все это! — Олег отряхнул брезгливо руки, из-за плеча бросил Хаперскому: — В школе тебя не сожрут, сам не выламывайся. — А потом повернулся ко мне: — Поешь — и к нам. Ладно? — И вдруг захохотал. — Стой! Что ж ты ни гугу? Тебя ж стегали? Эй, Хаперский, минутку! Не квиты…