— Поймите, я говорю с вами не как капиталист. Я специалист и, признаюсь, с уважением читал Маркса. Социализм неизбежен. Это глупо отрицать. Но когда? И у нас ли? В нищей разоренной стране, где упущены рули, потеряны весла, в клочья порваны паруса? Дайте капиталистам выиграть войну, развить промышленность, культуру — и тогда ваш социализм не будет авантюрой… Передовые страны Европы…
— Вот постановление Военно-революционного комитета, — прервал его Першин, положив на край огромного стола еще одну бумагу. — Новый тариф вводится немедленно. К обеду во всех цехах должен быть вывешен ваш приказ.
— Увы! — Директор еще не хотел расставаться с наигранным светским тоном. — Тут я бессилен. Надо мной акционерный совет, князь Мещерский, а он в Москве!
— Срок до полудня! — жестко напомнил Першин. — Иначе арест!
Директор исподлобья глянул на Першина, кресло повернуло его к пришельцам спиной и будто скрипнуло:
— Что еще?
— Автомобиль… — Иван улучил наконец момент напомнить и о своем.
— Потрудитесь позвонить в гараж! — прервал его шепот Першин. — Нам необходим автомобиль.
— Минуточку… — Директор прошелестел вощеной бумажкой, высыпал на язык порошок и, сморщась, запил его водой из хрустального стаканчика. — У меня сын пропал на фронте, господа… — Директор кивнул на стоявший на столе в овальной рамке портрет красивого молодого офицера. — Он отдал жизнь за великую Россию…
— Звоните в гараж! — возвысил голос Першин и потянулся к кольту. — Мы спешим!
— Вот именно! — Директор резко поднялся. — Преступно спешите! — Но в гараж позвонил.
Иван и еще один рабочий распахнули легкую матово-стеклянную дверь в заставленный чертежными столами зал технического отдела, чтобы забрать вторую пишущую машинку. Одну — из бюро поверенного в делах директора — они уже благополучно отправили в завком. Паутина презрительных взглядов с ног до головы опутала их. Технологи, конструкторы, бухгалтеры — добрая сотня чинных, хорошо одетых людей как по команде повернулась к вооруженным пришельцам и застыла во враждебном молчании.
Иван хотел было предупредить Першина, что тут, в главной конторе, таится еще одна неучтенная и очень грозная опасность: никого он раньше не обходил так стороной, как преданных хозяевам специалистов, многочисленный конторский люд, — от них веяло высокомерием, сытостью, отчуждением. Но рабочий, которого Иван сопровождал, уже шагнул в зал.
— Спокойно, граждане! — крикнул он, положив руку на маузер. — Всем оставаться на местах!
Машинку и тут они взяли беспрепятственно, однако служащие плотной стеной сбились у дверей и загородили проход.
— Хороша новая власть! — раздался чей-то насмешливый голос. — С разбоя начинает…
— А ну позволь! — Рабочий торопливо сунул Ивану машинку и поднял руку, освобождая проход.
— Господа! Что же это такое? — выкрикнул еще кто-то. — Почему терпим насилие?
— Позволь! — гаркнул рабочий и выхватил маузер.
Толпа мгновенно раскололась надвое.
— Спокойно! — вознесся над ней густой властный голос. — На каннибальство, на провокацию большевиков ответим сплочением свободных просвещенных людей. Без них и дня не прожить России! Я открываю митинг!
— Просим!.. Правильно!..
В коридоре рабочий подмигнул Ивану, спрятал маузер.
— Пущай митингуют… Бежим!
Однако не успели они пересечь площадь, как сзади из самой высокой заводской трубы вырвался в небо тугой фонтан пара и оглушил их протяжным басистым гудком, слышным в тихую погоду на двадцать верст окрест. К нему на разные лады пристроились тоненькие цеховые свистки. Будто волна подняла Ивана на крылечко завкома.
— Товарищ Першин, — услышал он в битком набитой людьми прокуренной комнате, — звонит директор! Спрашивает, кто посмел без его разрешения дать гудок.
— Гудок дал Военно-революционный комитет! — донесся от телефона твердый и ясный голос Першина. — Будет митинг и манифестация!
Автомобиль «мичиган», отобранный у директора, до позднего вечера метался по городу.
В Совет прибежал какой-то подросток и предупредил, что к дому купца Аничкина садами и огородами собралась целая свора именитых дружков.
— «Союз защиты родины»!.. Самые черносотенцы! — доложили Першину. — Надо арестовать, пока…
— Я сам!
Першин всюду старался успевать сам. В доме Аничкина им были арестованы кондитер Равинский, пивовар Нестеров, хозяин постоялого двора и ростовщик Морковин, огородник Баранов, мясник Карцев. Они доказывали, что собрались попить чайку и поговорить о церковных делах, а самовар на стол поставили холодный.