— Я к тебе математикой приду подзаняться, — объявил ему Николай дня два спустя. — Другие предметы сам подтяну: брехать умею.
Олег, подавляя радость, поднял камень, запустил его в столб.
— Бузотерить будешь? — спросил небрежно.
— Не… Не буду…
— Что ж! Приходи.
Я тоже пришел. Мы кое-как втиснулись в Олегов закуток, и Зажигин без лишних слов раскрыл учебник с уже отмеченными им разделами. Олег терпеливо вдалбливал ему непонятное. Растроганный усердием Николая, он готов был, кажется, и целовать его в лохматую, низко склоненную над книгой башку. Но оба они слегка стеснялись друг друга.
Николай перестал паясничать, от урока к уроку все больше удивлял учителей основательно подготовленными ответами. Его еще не рисковали хвалить. Дед не выдержал первым и сломал ради Зажигина свой обычный маршрут.
— А вы, молодой человек, толково вчера отвечали. И даже по-своему. Это похвально. Выходит, можете?
— Так точно, могу, Георгий Михайлович! — гаркнул Зажигин, как солдат перед начальством.
— А вот это уже нонсенс! — Дед обиженно поморщился. — Все-то вам вверх тормашками надо перевернуть… — И отошел от Зажигина задумчивым.
А Олег вскоре известил меня:
— Зажигин моей рекомендации просит. Я дам.
Принимали Николая на открытом собрании — я остался. Вступающие бойко отвечали на вопросы, выкладывали немудреные свои биографии: «родился, учусь, с заграницей не переписываюсь». И все шло без осложнений, даже скучновато. Но все изменилось, стоило Хаперскому, безотказному и чуть ли не штатному на всех собраниях председателю, вызвать к столу Зажигина.
Тот, не ожидая расспросов, бойко представился сам:
— Сын своих родителей… От роду шестнадцать. Гражданин — паспорт выдали. Каюсь — крещеный, отсталая бабка в купель макнула.
Хаперский, восседая за красным столом, сразу настороженно вытянул длинную шею. После поездки в совхоз он стал проще с ребятами, усердно подчеркивал свое расположение к Олегу. Когда Пролеткина еще раз куда-то выдвинули, Елагина невольно покосилась на Аркадия. Тот вспыхнул и встал:
— Вы меня извините, но чтоб душа была чистой, признаюсь, я действительно вспылил на Олега в совхозе. Но только из-за той детской истории… Вспомнилась… Теперь все по-другому… Я очень Олега уважаю.
Натянутость между ними, казалось, исчезла, в классе воцарился мир. Но с появлением у председательского стола Зажигина лицо Аркадия вновь стало непроницаемым, отчужденным, и, побарабанив по столу пальцами, он все-таки не выдержал:
— Извини… Гм… Но нельзя ли посерьезнее? Тут не балаган.
— Разве? — Зажигин удивился, поискал глазами Олега. — Я что-нибудь не так сказал? Но я пока не оратор. Тогда задавайте вопросы.
— Как учишься?
— Нормально.
— Устав знаешь?
— Наизусть. Какой вам параграф?
Зал ожил. Всем захотелось о чем-нибудь спросить Зажигина, но Хаперский сбил шум и вдруг обратился к Пролеткину:
— Скажи, пожалуйста, Олег… По уставу ты отныне отвечаешь за Зажигина. Ты этого не забыл?
— Нет, конечно. А что?
— Нет, ничего. Твое дело. Мы тебя уважаем. Но…
И Олег тоже не выдержал:
— Ну что ты все твердишь мне об уважении? И на что намекаешь? Чтоб я от рекомендации воздержался? Это легче всего. Да что толку? Я за прием Зажигина! Комплиментов он еще не заработал. Но верю: может!
— Принять! — дружно завопило собрание.
И Зажигина приняли. Только Хаперский воздержался и потребовал это занести в протокол.
Пока не выдали комсомольский билет, Николай ходил как шелковый, а потом взялся за свое:
— Хаперский!
— Да?
— У тебя пятки сзади…
— Ну, все! — взвился Аркадий. — Теперь ответишь в комитете!
— За что? — осклабился Зажигин. — Разве пятки у тебя впереди?
Подошел он и к Олегу, спросил, достав комсомольский билет:
— А если я его потеряю? Ну что ты, Олег, глазищи вытаращил? Если потеряю, говорю, что мне будет? Штраф? В тюрьму не посадят? Ну что за народ?! Дикий народ какой-то. Даже не ответят толком. — Он взял себя за воротник и повернулся к двери. — Пошли, Зажигин, покурим…
Но тут перед ним возникла куча ребят. Кто-то выхватил у него папиросы, кто-то дал подзатыльник, а Олег сказал, сдвинув к переносью брови:
— Эх ты, артист! Я тебя рекомендовал, но еще такая шуточка — и пеняй на себя…
После этого Зажигин и ополчился против меня.
— Один попутчик в две шеренги стройся! — кричал он мне, рассевшись за учительским столом. — Топай сюда, пережиток. Воспитывать буду…