А от него за шесть месяцев ни одного письма! Камень у этого человека вместо сердца! Да и потом, когда начал писать, письма приходили редко, сухие, холодные, совсем в его духе.
Лена терпеливо сносила все это.
А ведь она тоже не сидела сложа руки — тоже чем могла и как могла, помогала стране и народу, тоже страдала.
Но вот, наконец, вместе со многими другими вернулся с войны и Микаэл. Однако и теперь не пришло то счастье, о котором Лена мечтала с первых дней своего замужества. Что-то не вышло, не получилось…
Может быть, и прав Микаэл, говоря, что они уже не дети, а солидные люди. Но ведь и прежде не было этого счастья. Лена целую жизнь так и прождала его. Сначала она связывала его с защитой кандидатской диссертации, потом с новым назначением Микаэла, а когда он ушел на фронт и до родного города стали доходить слухи о его заслугах, Лена стала связывать свое счастье уже с победой. Вот кончится война, Микаэл вернется домой, тогда уж они находятся по театрам, кино, концертам, даже на всяких собраниях и заседаниях станут бывать вместе и везде будут в центре внимания.
Но этим мечтам не суждено было сбыться. Микаэл вернулся, блестяще защитил докторскую диссертацию, над которой начал работать еще перед войной, но Лена не почувствовала никаких перемен. К тому же у нее последнее время пошатнулось здоровье, и врачи посоветовали ей оставить работу. Сидя целыми днями в четырех стенах, она сходила с ума от скуки.
Мало всего этого, теперь еще поди и ломай голову над тем, кто такая эта… «Анна», будь она трижды проклята!
Микаэл все не приходил, и мысли Лены метались, как подхваченные ветром осенние листья. А что, если притвориться, будто она не знает о содержании телеграммы? Интересно, как он поведет себя? Вот где можно проверить его честность и благородство! А раскрой она карты, он еще может посмеяться над нею: «Вот оно что, друг мой, я и не знал, что ты такая ревнивая»…
Ревновать?.. Только этого не хватало!..
И все-таки очень интересно знать, кто такая эта «Анна». Может быть, я напрасно оскорбляю подозрением какую-нибудь скромную и приличную женщину?
Решено, Лена скажет Микаэлу только о том, что ему звонили по поводу какой-то телеграммы, и не покажет виду, что придает этому хоть малейшее значение. Надо же хоть раз его проверить.
4
Аразян вернулся домой поздно. Лена была уже в постели, но еще не спала. Откинув край одеяла, она, будто сквозь сон, пробормотала, что его просили позвонить в клинику, тут же повернулась на бок и притворилась, что уснула.
Микаэл подошел к телефону.
Лена подняла голову и вся обратилась в слух, стараясь уловить малейший оттенок в голосе Микаэла.
Микаэл позвонил, спокойно спросил, в чем дело, и, любезно поблагодарив, положил трубку. Затем он так же спокойно, не обнаруживая ни малейшего признака волнения или смущения, прошел на кухню.
Лена напряженно ждала. Вот сейчас он кончит ужинать, придет и объяснит ей загадку. А что, если промолчит, а потом прикинется, что просто не хотел ее будить. Да, напрасно она притворялась спящей. Не встать ли? Можно сказать, что он перебил ей сон и теперь не спится.
Она было начала уже подыматься, но передумала.
«Поглядим, чем все это кончится».
Между супругами, казалось, происходил какой-то молчаливый поединок: кто кого? Но минуты проходили, а ни одна из сторон не сдавалась, не уступала и не хотела первой нарушить молчание.
Микаэл чувствовал, что жена не спит, но делал вид, будто не замечает этого.
Наконец он встал и неторопливо прошел в кабинет.
Что?!. Уж не собирается ли он сесть за работу? Возмущение Лены достигло предела. Ей захотелось крикнуть, позвать этого бездушного человека, обрушить на него поток упреков и жалоб…
А чего, собственно, она так волнуется? Что тут особенного? Может быть, все это такой пустяк, что Микаэл ие придает ему никакого значения. Зачем же она напрасно терзается? Но такова уж, видно, природа женщины — самой себе создавать мучения!
Тут Лена вспомнила свою приятельницу Тамару. Не было случая, чтоб при встрече с этой, теперь сухонькой, увядшей женщиной, Лена не услышала от нее о какой-нибудь невероятной истории, о каком-нибудь постигшем ее страшном несчастье. И почти все эти истории и несчастья оказывались выдуманными, созданными собственным пылким воображением.
Эта женщина делала все, чтобы вызвать к себе сострадание. Нет «вызвать» не то слово: она просто молила о сострадании и жалости, как нищий молит о кор-; ке хлеба.
Стоило только участливо покачать головой и сказать: «В самом деле, какая ты несчастная, бедняжка Тамара…» Или: «Как ты в силах переносить столько испытаний?..» — и она, плаксиво скривив губы и поднеся к востренькому носу платочек, сделается вдруг такой жалкой и несчастной, что несчастнее ее, кажется, человека во всем свете не сыщешь.