Когда Каринэ стало лучше и врач ушел, Аби попросил Текле налить ему стакан водки. В тот день он рассказал старикам и Анне об одной холодной дождливой ночи, о той ночи, когда Микаэл нес его на своих руках к доктору Овьяну, а сзади тащились бабушка Ази и Левон. Почему Аби вспомнил об этом, почему рассказал? Он и сам бы на это не ответил. Проглотив залпом водку, Аби тыльной стороной ладони отер губы и задумчиво обернулся к Анне:
— Знаешь, что я тебе скажу, невестушка милая? Окажись Аби хоть па том конце света, он и оттуда протянет эту свою единственную руку детям своего брата…
2
Часто после уроков Анна задерживалась в школе. Сидя в учительской, она исправляла ученические работы, составляла планы занятий, а иногда, устремив глаза в одну точку, надолго о чем-то задумывалась…
В школе Анна узнала матушку Осан.
Давно, очень давно работала матушка Осан сторожихой и уборщицей в этой школе — с самого «бегства из Карса».
От глаз этой старушки, навидавшейся в жизни много и плохого и хорошего, познавшей и людскую доброту и людское зло, никогда ничего не ускользало. Казалось, она несла на своих плечах заботы всего мира. А мир матушки Осан начинался и кончался в этой школе, где она знала всех от мала до велика. Знала, кого что радует и кого что заботит.
В свободные минуты матушка Осан выносила стул на каменную площадку лестницы и, сидя здесь с чулком и спицами в руках, работала и думала. Спицы быстро мелькали в ее пальцах, и так же быстро проносились одна за другой мысли в голове этой, похожей на мать большой, патриархальной семьи старушки.
Осан сразу заметила, что Анна постоянно чем-то удручена. «Что-то тебя заботит, моя милая?» — думала старушка. Но подсесть и сердечно заговорить с Анной она не решалась, зато сделала попытку расспросить о ней окружающих. «Скрытная женщина», — вот что услышала она в ответ. Матушка Осан успокоилась, попыталась обратиться к директору. Однако он только глянул на нее сердито и сказал строгим тоном: «Не твое это дело».
Старуха умолкла и ни у кого больше ни о чем не спрашивала. Но это не значит, что ее перестала тревожить судьба Анны.
Раньше Анна так торопилась после уроков домой, что часто в спешке не успевала одеться и натягивала пальто на ходу. Иной раз она и проститься как следует с матушкой Осан не успевала. Скажет только: «Матушка милая, маленькая моя, верно, ждет меня, плачет…» — и убежит.
И этих-то двух словечек — «матушка милая» оказалось достаточно, чтобы старушка полюбила Анну нежной материнской любовью.
…С шумом открылась дверь. На пороге стояла матушка Осан.
— Анна-джан, тебя спрашивают, — сказала она и, посторонившись, впустила в комнату какую-то незнакомую женщину.
Анна встала. Перед ней стояла высокая, средних лет женщина, в узком, по последней моде сшитом платье. Тюлевый шарфик кокетливо окутывал ее дрябловатую шею, а слой пудры делал незаметными мелкие морщинки на лбу и на щеках.
«Должно быть, мать ученицы», — подумала Анна и пошла было навстречу, но холодный взгляд пришелицы остановил ее.
Сделав вид, что она не замечает этого устремленного на нее вызывающего взгляда, Анна привычным движением поправила волосы и спокойно спросила:
— Вы ко мне? Как ваша фамилия?
— Я жена профессора Аразяна, — сухо отрезала женщина.
«Лена, это Лена…» — молнией пронеслось в голове у Анны.
— Наконец… — машинально прошептала она, — наконец…
Лена скорее угадала, чем услышала это слово, и, желая удостовериться, спросила:
— Что «наконец»?
— Встретились наконец… Садитесь, — указала Анна на свободный стул и сама села.
Какое-то удивительное спокойствие овладело ею, спокойствие, сразу замеченное Леной и выведшее ее из равновесия.
— Ах, вот как… Видно, вам есть о чем со мной поговорить. Хотя о чем, собственно, мы можем говорить с вами, сударыня?.. — со сдержанным гневом, четко выговаривая каждое слово, спросила Лена.
— О Микаэле… Простите, о профессоре Аразяне, — поправилась Анна.
— Может быть, вы хотите рассказать о том, как, войдя с черного хода в мой дом, вы запятнали честь нашей семьи?
— Кому нужны эти книжные слова? — спросила Анна и сама удивилась тому, как спокойно звучал ее голос.