— А почему ты знаешь, что мне грустно?
— Да уж знаю…
Они подошли к маленькому скверику, что издавна зовется Блиновским садом. У фонтана целовалась парочка, и девчонка испуганно потянула Иволгина за рукав. Они свернули вправо и пошли по набережной к мосту. На середине моста остановились и стали смотреть на Волгу. Вода была темная, густая и лоснилась, как нефть. Посреди плеса разноглазо перемигивались бакены. Справа вдоль берега дремали дебаркадеры. Пароход «Страна Советов» все еще стоял у третьего причала. Внезапно над трубой его взметнулась взлохмаченная тучка дыма, и Иволгин догадался, что он готовится к отходу.
— Послушай, Золушка, — сказал он обеспокоенно, — как бы тебя искать не стали. Пойдем, я провожу тебя обратно.
— Искать меня не станут. Папа дает мне полную свободу, — сказала она беспечно. — Да я уже прямо в порт пройду. Отсюда ближе.
Пароход свистнул тонко и отрывисто, отчалил и, гулко хлопая колесами, будто стараясь разбудить вздремнувшую реку, побежал на Стрелку навстречу длинношеим портальным кранам.
На мосту было пусто, только прогремел ночной трамвай да проехал какой-то неприкаянный велосипедист. По обеим сторонам вдоль моста стояли фонари. Казалось, они нарочно стали на цыпочки, чтобы лучше светить. Но светила за них круглая, как пароходный иллюминатор, стеклянно взблескивающая луна.
С реки потянуло холодной сыростью. Девчонка передернула плечами. Она была в одном коротеньком платьишке. На Иволгине был суконный китель, но и его знобило.
— Ты совсем замерзла, Золушка, — сказал Иволгин, — да и давно пора тебе домой.
— Ох уж и надоел мне этот водяной дом! — ответила она со вздохом. — Давайте погуляем еще чуточку. Мне так нравится глядеть на Волгу.
Быть может, эту своевольную девчонку надо было просто-напросто прогнать, но Иволгин терпеливо ждал, когда ей самой наскучит. Ждал потому, что было в ней нечто от той. Однако он стал томиться, позевывать и уже раза четыре глянул на часы.
— Вы куда-то торопитесь? — вдруг встревожилась она. — Вас кто-то ждет?
— Нет, просто хочу немного поработать, — солгал Иволгин. — Такое уж это дело газетная работа, частенько по ночам приходится.
— Хорошая у вас работа, — сказала она. — Вот бы мне тоже научиться писать, как вы.
— Не советую, особенно как я, — отмахнулся Иволгин, — пишу я плоховато!
— Неправда, очень хорошо! — запротестовала она решительно. — Я сама слышала, как Марионелла хвалила ваши стихи. Знаете что, напишите мне какой-нибудь стишок. Напишете, да?
Отказать этой девчонке было просто невозможно.
— Ну что ж, попробую, — согласился Иволгин, — а о чем?
— Если можно, про любовь.
— Про любовь? — Иволгин невольно глянул в глаза девчонке. Они были детски ясны, прозрачны. Но был в них какой-то недетский блеск, и это до того смутило Иволгина, что он вдруг как-то оробел и уже не знал, о чем говорить со своей спутницей.
«Странная девчонка», — думал он, возвратившись к себе на дебаркадер и укладываясь на раскладушку.
Она явилась на другой же день. И прежде всего спросила, написал ли он стишок.
— Ты отстала от парохода? — встревожился Иволгин.
— Нет, зачем же, — с усмешкой ответила девчонка. — Пароход еще грузится. Так вы не написали мне стишок?
Иволгин сказал, что не успел, и обещал исполнить просьбу к ее возвращению из рейса.
— Ну хорошо, я подожду, — сказала она. — Только смотрите, не обманывайте.
Через четыре дня она явилась снова.
— Почему ты не уехала на пароходе? — строго спросил Иволгин.
— Не сердитесь на меня, пожалуйста, — сказала девчонка с виноватым видом. — Я уже хотела ехать, но Агния Борисовна заставила новую квартиру сторожить. А попробуй не послушайся-ка мачехи! Папе дали на Бору трехкомнатную, и мы приглашаем вас на новоселье. Только это еще не скоро. Вы придете, да?
Иволгин резко и неопределенно пожал плечами, но уже смягчился.
— А знаете, — сказал он, — стишок у меня не получился.
— Не получился так не получился, — сказала она спокойно, почти равнодушно.
— Вышло что-то совсем другое, — продолжал Иволгин, с трудом преодолевая вдруг нахлынувшее волнение. — У меня к тебе будет просьба: передай, пожалуйста, это ей…
— Марионелле?
Он кивнул.
— А мне можно почитать?
— Нет, я бы не советовал, — сказал Иволгин смущенно. Да и было от чего смутиться. Вот что он написал Марионелле:
«Когда с твоих губ слетают горькие слова о том, что наша близость подобна шаткому мосту через пропасть, не верь, не верь себе, любимая!