Как бы ни была судьба сурова к нам, какими бы беззаконными кометами ни блуждали мы в бесконечном космосе жизни, нам предопределено стремиться друг к другу. Разве тебе не ясно это, моя всегда зовущая, всегда манящая звезда?
С тех пор, как ты зажглась для меня и я уподобился спутнику, разве мыслимо нам потеряться в противоположных мирах?
Прислушайся к своему умному доброму сердцу, оно бьется в лад с моим сердцем и никогда не обманет тебя.
Я знаю, ты мечтаешь о счастье, а разве счастье отделимо от любви? Я знаю, что не могу жить без любви, а разве любовь отделима от тебя?
И пускай, сталкиваясь, мы отталкиваемся, пускай сходимся, чтобы разойтись, ничто не поколеблет моей уверенности, что не закатилась открытая мною звезда, что ясные лучи ее по-прежнему будут сиять для меня».
Опять Иволгин не спал ночами, им овладели тревожные и радостные думы, и опять он поверил в возможность перемен. Работалось ему легко и радостно. Только очень уж он сделался рассеян. Когда редактор давал ему материал на правку, Иволгин путал фамилии капитанов и названия судов.
— Опять вы «Ломоносова» теплоходом сделали, а теплоход «Корейво» перекрестили в пароход? — добродушно, но многозначительно посмеивался Доброхотов.
Сам редактор был когда-то штурманом. Волгу со всем ее флотом знал он наизусть, гордился этим и не упускал случая показать свою осведомленность. Это был его главный и едва ли не единственный козырь.
— Послушайте, опять у вас в заметке «Русь» вместо «России». Пора бы уже знать, что это разные суда. Ох уж эти мне поэты!
«Ответит или не ответит?..» — думал Иволгин, не слушая его.
— Помешались вы на этой «Руси», — рассмеялся вдруг редактор. — А между прочим, первым штурманом там сейчас Привалов, мой дружок. Вам ничего не говорит эта фамилия?
Иволгин с равнодушным видом пожимал плечами.
— Хороший парень, — продолжал редактор, откладывая корректуру, — но, между нами, немножко карьерист. Говорят, женится на капитанской дочке. Такую отхватил красавицу. А впрочем, насколько я понимаю, она избалованная фифа, да еще с причудами. Даже имя и то с претензией.
В это время зазвонил телефон. Редактор поднял трубку, рыхловатое лицо его стало напряженным.
— Кого? Кто спрашивает? Не можете ответить? — переспрашивал он, поглаживая бритую голову, что было у него признаком смущения или удивления.
— Ага, дружище, понятно, почему ты такой рассеянный, — ухмыльнулся он, протягивая трубку Иволгину и подмигивая машинистке.
У Иволгина задрожали ноги. Ему показалось, что говорит Марионелла. Но, когда в трубке вдруг раздался смех, он понял, что это ее сестра. Да и кто может так внезапно позвонить на работу к почти незнакомому человеку, как не эта взбалмошная девчонка!
А между тем девчонка спрашивала:
— Ничего, что я вот взяла да позвонила?
— Ничего… А что случилось?
— Ничего не случилось, — говорила девчонка сквозь какой-то резковатый нервный смех, — просто мне сегодня весело и все. А вам разве не весело?
— Нет, почему же… весело, — сказал Иволгин и вспомнил слова редактора о женитьбе штурмана Привалова на капитанской дочке.
— А нуте-ка засмейтесь! — неожиданно потребовала она. — Не смеетесь — значит, вам не весело. Хотите, я вас развеселю?
— Как-нибудь в другой раз, — сердито ответил Иволгин и уже порывался прервать этот нелепый разговор, но неожиданно девчонка сообщила:
— А свадьба у Марионеллы с Жоржиком Приваловым совсем рассохлась.
— Что? Что ты сказала? — крикнул в трубку Иволгин.
— То, что вы слышали. Между прочим, я бы с ним вообще дружить не стала, хоть он и красивый и первый штурман. А Марионелле нравилось. Но теперь она решила с ним порвать. Наверно, на нее повлияло ваше письмо. Странная она, Марионелла. И вы тоже странный.
— Почему же странный? — спросил Иволгин.
— Да так уж… Пишете про какие-то нездешние миры да космосы, а то, что у вас перед глазами, совсем не замечаете…
— Ты читала? — строго крикнул в трубку Иволгин, но услышал протяжные автоматные гудки.
Как-то Иволгин задержался на работе допоздна. Домой он пошел через Блиновский сад. С реки тянуло сыростью, но было душно. Даже фонтан не освежал перегретый за день воздух.
Вдруг от фонтана навстречу Иволгину двинулась тонкая человеческая тень. Ему почудилось, что это Марионелла. Сердце его дрогнуло.
— Наконец-то! — услышал он знакомый девичий голос. — А я вас все ждала, ждала!
— Золушка! — воскликнул Иволгин. — Ты чего?