Случай представится быстрее, чем ожидал Кирилл. На катерную прогулку Кристина взяла с собой младшую сестру.
Антон уезжал с занятия подавленный. Как же это угнетает, когда кто-то ковыряется в твоей душе. Безразмерные садовые рукавицы хватают хрустальный сервиз.
Сегодня среда, значит, меньше чем через четыре дня, в воскресенье, он скажет Анюте о своем уходе.
Квартиру себе он уже присмотрел. Не пентхаус, но тоже ничего, студия в стиле лофт. Всегда мечтал о такой. Он включил радио и забарабанил пальцами о руль.
Жена по обыкновению готовила ужин для семьи. Папа, мама и Леночка. Четырехлетний белокурый ангелочек, который частенько просил сходить в «габазин» и купить «кашаладку».
Антон поцеловал жену и улыбнулся. Настроение отличное, мир прекрасен. Антона просто не узнать.
– Какая же у меня очаровательная жена, – он сыпал комплименты, и красавица еще больше расцветала. – Как же мне повезло с тобой! Ты – ангелочек. Что у нас на ужин? О-о-оу, моя любимая рыбка. Иди сюда, расцелую.
Сели ужинать, как в старые добрые времена, втроем. Шутили, болтали, любовались Леночкой.
«Черт, как же я их люблю, – думал Антон. Это моя семья. Гнездышко. Столько мы пережили с Аней, переезды, нужду. Прощали ошибки, росли над собой. Было столько хорошего. Мало у кого за всю жизнь выпадает столько счастья. А как вместе путешествовали! Господи, эти пляжи, мы лепили снеговиков из песка и называли песковиками, занимались любовью в воде, когда на берегу было полно народу. Бешеная страсть! Да где только мы не занимались этим! Кино, автобус, кухня друзей, подъезды, клубы, поезда, подворотни. Черт, и ведь это не в медовый месяц это было шесть лет. Настоящих шесть лет по двенадцать месяцев. Наша страсть пылала, не уменьшаясь, но потухла в момент за какие-то полгода».
Антон вспомнил поездку в Амстердам и засмеялся в голос.
– Чего смеешься, Тошик?
– Вспомнил, как после кексов и косяка мы не могли найти отель в Амстердаме.
– А, да, – Анюта засветилась, – шесть часов кружили.
– Ага. Помнишь, оглядывались и сразу же забывали, в какую сторону шли. Разворачивались и возвращались, откуда пришли. Потом я повторял постоянно, что главное не оборачиваться.
– Те еще наркоманы, из вестибюля отеля вышли, думали, это не наш. Чудом вовремя сообразили, что сюда-то мы и шли.
– Да, Анют, спасибо тебе. Столько хорошего было. У меня прямо сердце наполняется медом.
Антон замолчал. Может, зря это все затеял? Что я жиру бешусь? Хорошо ведь живем. Дом, семья есть, куда черт тянет? Какой еще на фиг лофт? Как я один буду жить? Не хочу я. Нет. Не хочу уходить. Мне и здесь хорошо. Ну, хорошо же.
Анюта взяла мужа за руку, обеими руками обняв его ладонь. Забытое чувство. Это означало «я тебе верю, и я с тобой». Когда-то обозначало. Аня хотела вернуть смысл.
– Милый, это правда, у нас было много-много хорошего. Жалко, в последнее время что-то не ладится. Но ничего.
– Да, со мной что-то не то, родная.
– Милый, расскажи, я пойму
Стоит ли говорить? Поймет ли меня моя вторая половинка, если первая до конца не понимает? Не испорчу ли такой вечер? Сейчас бы лучше насладиться семейными минутками, но уже начал, значит, надо продолжать.
– Ох, родная, если бы я сам знал. Наверное, все дело в работе. Сильно меня вымотала. Сейчас, наконец, развязался с ней, и надо думать, что делать дальше. Вот я в раздумьях.
– Есть идеи? Чем бы хотел заняться?
– О, идей много, в том-то и проблема. Хочу запустить несколько приложений для телефонов. Полезных, чтобы людям бы помогали в саморазвитии. Это раз. Но не думаю, что на этом можно много заработать. Затем думаю открыть школу искусств, учить людей рисовать, лепить, петь и так далее. Но тоже, кажется, не особо прибыльно. Думал, может, галерею открыть, торговать картинами. Ты ведь знаешь, мне всегда нравилась живопись.
Аня приподняла брови, но промолчала.
– Думал, еще могу консультировать компании, я же, как-никак, финансист.
– Да уж. Разбег и впрямь большой, надо что-то одно выбрать для начала.
– Надо. Но что?
– То, что ближе тебе. Консультации.
– Ой, финансы так достали, ты не представляешь.
Аня принялась убирать со стола. Антона всегда раздражала эта манера. Люди еще сидят, только поели, или не успели доесть, и тут же начинают убирать тарелки, будто пора бежать.
– Оставь, не мешают же.
– Ой, ну как, за грязным столом сидеть, что ли!
Аня загрузила тарелки в посудомойку, заодно протерла столешницу. Прошли гремящие, журчащие, бытовушные пять минут, и она снова села на место.
– Достало, говоришь, – интонация была такой, будто она разговаривает с мамой по телефону, а сама погружена в текущие дела, скажем, проверяет почту.
Антон сжал челюсти и процедил:
– Говорю.
– Но ведь это основное твое умение, милый. Ты ведь финансист.
Это же надо! Только что ковырялась в грязной посуде, спрашивала, не купил ли я «фейри», и тем же тоном клеймит меня.
– Я был финансистом.
Антон включил телек, намекнув, тем самым, что разговор не удался и продолжения не предвидится. Он кликал каналы. Слава богу, их сто штук. Если кликаю, значит, занят. Если занят, значит, молчим. Вечернее спасение.
Знал же, что зря затеял разговор. Вечно она вот так, одним словом, может переломать хребет. Чувствуешь себя полным придурком со своими идеями. Почему она так уверена, что я ни на что не гожусь? Или не хочет, чтобы я сделал что-то действительно выдающееся? Завидует, наверное. Сама-то никто. Менеджер в фармкомпании. Дом – работа – дом – работа. Настоящая домработница. И ей достаточно. Счастливый человек.
Вдруг Антон вздернулся. Ну-ка, ну-ка, знакомое лицо только что прощелкал. Он вернулся на несколько каналов назад. Ну, точно, он. Георгий. Передача была посвящена инвестициям и стартапам. Бизнесмен рассказывал о своих планах, инвестировать в покупку самого старого и известного аукциона искусства и сети галерей.
Аня повернулась к телевизору.
– Мы планируем расширить сеть галерей, перезапустить формат ежегодного аукциона картин. Наши планы простираются и за пределы Российской Федерации, вплоть до создания единой глобальной площадки онлайн торгов с привлечением мировых экспертов и открытия галерей по всему миру.
– Я знаю его, – Антон оторвался от экрана, – он с нами на занятия ходит.
– Какие занятия? – Анюта слышала впервые.
– Школа воли, что-то типа коучинга для тренировки силы воли. Но это неважно. Важно, что он там. Теперь все становится на свои места. Значит, галерея. Как я и мечтал.
Аня недобро усмехнулась.
– Что? Тошик, вообще-то, это я всегда мечтала о галерее. Училась в художественной школе. Это я с пятнадцати лет коллекционировала картины. С чего ты вообще о галерее задумался? Ты же в этом не смыслишь ничего. Моне от Мане не отличишь. Делай то, в чем силен.
«Я силен молчать».
– Ну, или давай вместе попробуем. Давно нужно общее занятие. Надо как-то преодолевать кризис. Не может же он тянуться вечно. Совместное дело – самое оно.
– Ну, уж нет!!! – взвыл Антон. – Нам не нужно совместное дело. Это лично мне нужен стартап. Ты тут вообще ни при чем. Продолжай жить своей жизнью, она у тебя просто идеальна. Ни убавить ни прибавить.
– Стартап. Самому-то не смешно? Мистер исключительность. Считаешь себя необычным? Антон, да что с тобой? Полезешь в это, все деньги сольешь.
– Солью так солью. Мои деньги! Вот как, значит, ты в меня веришь. Спасибо. И, впрямь, лучше мне съехать. Хоть мешать никто не будет.
– Ах, понятно!!! Вот для чего все это. Стартап, бизнес-шмизнес. Только ищешь предлоги. Будь мужиком, скажи прямо, разлюбил. Может, уже присмотрел кого.
– Присмотрел, да, конечно! Любая лучше, чем ты. Не стает мне мозги полоскать.