Через полчаса перезвонили. На том конце некий африканский диалект вопрошал, как проехать.
Антон отвечал и по-русски, и по-английски, бесполезно.
Трубку передали хихикающему водителю такси.
Антон делал вид, что в машине сидит его сестренка. Объяснял дорогу вежливо и доходчиво.
Еще через час позвонили в домофон.
Антон вздрогнул. Он уже задремал. Может, не открывать, ну ее. Я уже сплю, ничего не хочу. Сделаю вид, что меня нет.
Через пять минут позвонили в дверь.
Твою ж мать!!! Как охрана пропустила негра! Меня неделю в книжонку свою по паспорту записывали.
Ну вот, теперь охрана в курсе, что ко мне по ночам черные проститутки захаживают.
Антон вскочил с кровати, побежал к двери, чтобы на площадке не шумели.
Зашли две чернокожие девушки. Страшненькие, но попастые. Что-то говорили на своем английском. Антон ни черта не понимал. Тянул четыре тысячи рублей. Косился на огромные задницы как на наказание.
Та, что страшнее, на пальцах объяснила, что за двоих будет шесть тысяч. Антон отказался от промоакции. С одной бы управиться.
Наконец, подружка покинула квартиру, и он остался один на один со своим страхом.
Проститутка жестом указала на ванну.
– Ес. Ес, плиз, – Антон приоткрыл дверь.
Как же от нее пахло! Он и не представлял, что у женщин может быть такой запах. Нет, не плохой, просто другой. Не как у Анюты, не как у пяти девушек до нее и не как у всех других женщин, с которыми он общался. Может, хоть душ поможет. Антон указал на полотенце, на гель и побежал в комнату напиваться. Пил ром из горла. Глотками без остановки. Пока кобылица мылась, влилось полбутылки. Антон сдержал рвотный рефлекс и свалился на диван.
Девушка вышла в одном белье. Белом. Отлично смотрится белое белье на негритянках. Ну и попа у нее, класс. Аж спереди видно. А если боком встанет, вообще кажется, что можно бутылку пива поставить, не упадет.
Антон встал, повернул девушку за плечи вокруг оси. Сбитая, ни грамма жира. Ростом Антону по нос. Самое оно. Он шлепнул ее по попе. Как баскетбольный мяч. Хороша, бестия.
Антон налил ром. Спросил, как она его пьет, та сказала, что с колой. Накапал колы. Выпила залпом. Антону нравятся такие, да.
– Стенд-ап. – кобылка встала
Антон наклонил ее к спинке дивана. Но та не поддалось.
Ишь ты, брыкается. За мои же деньги брыкается. Он с силой надавил на плечи. Но перестарался, девушка повалилась на пол.
– На четвереньках выглядишь лучше.
Антон встал сверху и сзади.
Прекрасный вид.
Антон приспустил штаны. Обеими руками ухватился за шею так, чтобы пальцы оказались на ямочке. Теперь, главное, кобылка, не дергайся.
Бесконечные 45 минут Антон измывался над платной девушкой. Бедняжка стерла колени – профессиональная травма. 45 минут без остановки Антон упивался забытым чувством обладания. Вся злость, вся обида накопленные за десяток сегодня мстили африканской студентке. Спустя почти час потный Антон поднялся, придерживаясь за стол. Девушка повалилась на бок на пол, где лежали носки.
Быстрее в душ, пока зараза сквозь презерватив не просочилась. В дверях ванной он услышал усталое «ю а крейзи»
– Ю ту, беби, ю ту.
Тебя похвалила черная проститутка, Антон. Ну, ты и факер.
Вода залилась в рот. Только так он заметил, что лыбится. Ха! Обезьянка встать не может. Да, жалко с Анютой такого не было. Тогда бы знала, кто ее папочка. Как же много я упустил. Ничего-ничего, теперь наверстаем.
На следующий день он позвонил Осе, в двух словах обрисовал суть своего проекта. Тот согласился обсудить подробности после занятий в школе, он как раз собирался навестить Леонида.
На занятие Антон пришел только ради этой встречи. Уроки ему казалось моральным онанизмом. Сила воли, изменения – пустые слова. Кто, как не он, знал об этом лучше остальных. Он делает все, о чем они там только говорили. Глупые упражнения по тренировке воли. Придумали, чтобы тянуть деньги с неудачников. Возьми и сделай.
Антон изменил свою жизнь без всякой школы. Да, это было нелегко, да, он долго боялся. Но смог же. Без всяких там самозамеров, отказов от автоматизмов и прочей лабуды.
Антон чувствовал себя студентом, гостившим в одиннадцатом классе. Все ему позволено. Время поиздеваться над серьезностью и потугами изменить жизнь с помощью методик и книжек.
Он пришел раньше. Никого, кроме Кристины, погрузившейся в телефон, не было.
А ничего так, сочная козочка, как я раньше не замечал?
– Кристина, ты современное искусство любишь?
– Ну да.
– Я тут галерею открываю. Будет крупнейшей в России, давай со мной.
Антон нес не пойми что.
– Как это с тобой? – она подняла глаза на Антона.
– Будешь главным менеджером. Видно, у тебя талант всем рулить. Мне такие люди нужны.
– Антон, – старалась смягчить девушка, – я дорогой сотрудник.
– Ты даже не представляешь, насколько. Я сегодня здесь последний день, – он протянул визитку. – Подумай, потом встретимся, обсудим. Уверен, тебе все понравится. Дай свой телефон, – Антон подмигнул.
Леонид начал занятие с проверки «маленьких нет». У Кристины их оказалось около тридцати.
Отказ от сладкого; промолчала пару раз, когда хотела что-то сказать; останавливалась, когда торопилась, и все в таком духе.
– Мало, мало, очень мало, – качал головой Леонид. – Ваших автоматизмов тысячи. Кристина, если хотите быть более эффективной, надо быть требовательной к себе. Вы сделали таблицу, как я просил? На одной стороне автоматизмы, на второй осознанные действия?
– Нет.
– Вы замеряли себя каждые пять минут?
– Нет.
– Почему? Сбились? Вы купили диктофон? Почему нет? Нет, друзья, так дело не пойдет, если хотите измениться, надо делать то, что я скажу.
Кирилл поднял голову. Что? Разве так подчиняют?
На лице Георгия расцвела снисходительная улыбка. Кристина насупилась. Настроение испортилось, желание что-либо делать улетучилось. Упражнение с маленькими «нет» провалилось.
– Леонид, прежде чем мы станем делать все, что вы прикажете, – Георгий улыбнулся, – предупреждаю, что пропущу пару занятий. Мы с друзьями уезжаем в Ливию. Отдыхать.
– Куда-куда? – раздалось хором.
– В Ливию, в Триполи.
– Там же, кажется, война, – заметил Антон.
– Да, антитеррористические операции.
– Вы что же, воевать туда едете? – Кристина изменилась в лице.
– Ну да, экстримчик.
– Но это ненормально, зачем вам это нужно? Адреналина не хватает, что ли?
– Кристина, вот ребята меня точно поймут. Ну, как иначе узнать, смелый ли ты или трус? Здесь-то, в офисах, все белые и пушистые. Здесь не поймешь. Там махом вскроется. Только в определенных условиях проявляются характерные черты. Вот, например, в пещерах живут звери без глаз. Но они не всегда такими были. Ослепли во втором или третьем поколении. Потому что зрение в пещере не нужно. Это природа. А представляете, сколько всего атрофируется у тех, кто живет в офисном рафинаде? Такая жизнь вообще ничего не требует. Какое там зрение, там даже человеком быть не надо. Страшно подумать!!! Вот поэтому я и выползаю из пещеры. Бросаю себя туда, где нужно острое зрение. – Он пальцами показал кавычки.
Антон слушал и ужасался. О чем вообще говорит этот человек? Даже не человек, иной биологический вид. Олигархо-философус. Что у него в голове!
– О чем вы говорите?! Я в шоке. Вы готовы ехать стрелять людей только потому, что это оправдано вашей теорией. Вы – страшный человек! Все это игры от скуки. Ждите, вас накроет пустота. Ваши эксперименты с жизнью, особые условия – это извращение, побег от реальности. Вы потакаете собственной прихоти. Думаете, это – свобода, но это – тоже рабство.
– Антон, ну к чему такой тон, – Георгию улыбнулся, ему понравилась рифмованная издевка. – Вы не психотерапевт, а я не на приеме. Избавьте нас от диагнозов.
Кристина попыталась разбавить напряжение.
– Я, конечно, в шоке от Ливии, но в целом понимаю. Георгия. Кто-то плывет по течению, кто-то роет каналы. Сильные люди сами создают судьбу.