Кристина молчала. Георгий прав. Она ничем сейчас не может помочь Антону. Это – не бизнес. С ней или без нее, ему конец. Убьют не убьют, но DIDI он точно лишится.
Она встала.
– Георгий, мне надо подумать. Сейчас поздно, и все это так неожиданно. Я в шоке немного. Давай я приду в себя и завтра тебя наберу.
– А я думал, ты сегодня у меня останешься.
– Да, но сейчас мне лучше побыть одной.
И она ушла в ванную одеваться.
Георгий повернулся к окну. На улице было темно, можно разглядеть свое отражение.
Она согласится. Это точно. Через два месяца девочка будет голенькой и на привязи. Партия сделана.
– Что ты чувствуешь сейчас? – спросил он сам себя, но не ответил.
Обхватил голову руками, взъерошил волосы и начал кружить по комнате. До тех пор пока Кристина не вышла из ванной.
– Поехала?
– Да.
– Ну, до завтра.
– Ага.
Дверь захлопнулась.
Георгий снова уставился на свое отражение. Стоял, не шевелился. Набрал слюней и харкнул в ту область, где должна быть голова.
– Будь все проклято!
Натянул джинсы, майку и сбежал в гараж.
Спортивная машина зарычала басом. Включился джаз.
Георгий выехал проветриться.
– Проклятие! Я ведь должен что-то чувствовать. Я же добился цели. А это было не просто. Я старался. Добился. Почему ничего не чувствую? Мать твою! – Он разгонялся по ночному шоссе. – Мне нужна искра, всего лишь одна искра. Хоть что-то. – Влетел в город. Здесь не погоняешь. – Черт.
В порыве он ударил обеими руками о руль и случайно нажал на сигнал.
На светофоре обернулась компания. Лет по двадцать. Парни, девушки. Человек шесть. Симпатичных, красиво одетых.
Он заметил среди них карлика. Парень обеими руками опирался на костыли, а ноги, будто декоративные, висели в полусогнутом состоянии. Парень был весел, в стильном прикиде. Что-то увлеченно рассказывал друзьям. Те не сдерживали смех.
«Какой же я урод», – Георгий повернул домой. Там и заснул в кресле с бутылкой виски у ног.
Ледяной дождь. Чудо городской природы. Идет дождь, и тут же все вокруг покрывается коркой льда. Машины больше похожи на детские горки. И таких полный двор. Вот шпана будет рада, жаль все же, что кататься на них нельзя.
Водители пытаются сбить ледяную корку, ковыряют ногтями, ключами. Бесполезно, нужен инструмент серьезнее.
Рано утром Кристина набрала Антона, а Георгий – Леонида. Оба требовали срочной встречи.
– Что случилось? – сонный Антон заходил в офис.
Кристина тоже спать не ложилась. Напилась кофе и ерзала на стуле.
– Случилось то, Антон, что ты лоханулся. Очень крупно. Тупая твоя башка.
– Что??? – он не мог сообразить, что к чему.
– Ты трахаешь Лизу, жену Семен Палыча. Ну, молодец, что сказать. Это твое дело. Но теперь из-за этого галерее конец. А это уже мое дело. Ты меня подставил. Я тебе поверила, пожалела, пахала, как проклятая, а ты не мог свой член в штанах удержать. Что, других баб мало?
– О чем ты, стоп. Никого я не трахаю. У меня ничего нет с Лизой Руслановной. С чего ты взяла этот бред?
Антона прошиб пот. Мелькнуло «это – конец». Нет. Не конец. Ничего не доказано. Просто слухи. Бороться до конца!
– Есть надежный источник. Более того, Семен Палыч уже в курсе.
Внутри шарахнули в колокол.
– Кристина, кто тебе сказал это? Ты не можешь таиться после таких предъяв. Кто тебе сказал эту чушь?
– Какая разница. Главное, у этих людей нет мотивов врать.
– Георгий?!
Кристина промолчала.
На Антона накатила жутчайшая ревность. Он не испытывал подобного ни к одной женщине. Да и сейчас не Кристину ревновал, а к DIDI. Как этот папенькин сынок посмел лапать его создание. Подло и грязно мешать ему. Этот мажор не в состоянии придумать ни одной толковой концепции, только и горазд шпионить и строить козни.
«Ублюдок, наверняка, заснял меня с Лизой». Антон прокручивал в голове сценарии. Не исключено, одна из Лизиных подстилок была подсадной. С камерой в заколке или где они там их носят. Черт, Георгий, вот же мелочная тля.
– Ха! И ты веришь этому… Даже не знаю, как обозвать. Понимаю, у тебя с ним шуры-муры.
Девушка поморщилась.
– Нет-нет, – продолжал он, – возможно, как пассия он очень даже ничего, но слушать его, когда речь идет о DIDI, полный бред. Он спит и видит, как нам напакостить. Мы у него долю отъедаем, дураком выставляем. Все видят, как мы без миллиардов долларов делаем все круче. Знаешь, он ведь звонил мне на днях. Предлагал выкупить пятьдесят один процент. Я его послал куда подальше. Вот ему и неймется. Свербит где-то. Решил, если в лоб не получается, исподтишка наподлить. Интриган несчастный. Кристина, не верь ни единому его слову.
– Звонил? Серьезно? И много предлагал?
– Какая разница, все равно это копейки по сравнению с тем, сколько мы будем стоить через год.
Антон еще долго говорил. Крыл ее сомнения вескими доводами. Да, действительно, Георгий слишком зациклен на бизнесе, на своей галерее. Слишком настойчиво зовет ее к себе. Что-то здесь не так. Раньше она думала, все дело в ее персоне, и таким образом он пытается ее заклеить, но теперь, когда у них, можно сказать, сложившиеся отношения, к чему все эти зазывания? Вероятно, Антон прав, миллиардера задел его успех.
– Скажи мне, Антон, и я больше спрашивать не буду, ты спал с Лизой? Только честно, ты ведь понимаешь, если об этом узнает Палыч, всему конец. И моей карьере, в том числе. После такого скандала моя репутация упадет ниже плинтуса. Моя жизнь в твоих руках. Так что будь честен.
В эту секунду Антон решил порвать с Лизой, во что бы то ни стало, даже если финансирование прекратится. Это слишком далеко зашло. Он вынужден врать человеку, с которым хотел быть честным до конца жизни. Кристина – его талисман. Без нее он потонет. Он не может ее потерять. Решено, с Лизой покончено, и будь, что будет.
– Нет, Кристина, я не спал с ней. И не буду. Ты можешь мне верить.
– Точно?
– Ты сказала, спросишь только раз, – рассмеялся он.
Кристина тоже улыбнулась
– Давай держаться вместе, Антон, и все будет хорошо, ладно? Вместе мы все разрулим. Давай без секретов.
– Только не от тебя. А теперь можно пойти поспать, – Антон искал повод уйти. Нужно найти Георгия, как можно скорее.
– Спать? Еще чего! У нас международная экспозиция через две недели. Забудь про «спать».
В то же самое время Георгий выворачивал душу Леониду. А кому еще? Неужели платным психологам?
– Леонид, я чую, мне скоро конец. Внутри растет и растет пустота. Кажется, это единственное, что я коплю. Что бы я ни делал, как бы ни наполнял свою жизнь, копится только пустота. Раньше я много работал, жил этим. Пока мне не приснилось, как я умру. В деталях. Ощущения, переживания. Я вспоминаю о них каждую ночь. Этот сон многое изменил. Блин, как в индийском кино. Но это правда. Не сон даже, скорее, видение.
Я потом читал о клинической смерти. Многие чувствовали то же самое. Сначала не верится, потом переполняет обида, дескать, за что, а потом приходит спокойствие и осознание того, что моя смерть – не наказание, не заслуга, она вообще не моя.
Жизнь моя, да. А смерть нет. Смерть – это не часть моей жизни. Тогда-то я и решил, буду делать только то, что можно завершить в любой момент моей жизни. Жить без незавершенных этапов. Где бы я ни остановился, не жалел о зря потраченном предыдущем отрезке. Антон прав, если что-то теряет смысл со смертью, значит, это бессмысленно и при жизни. Я бросил управление, посвятил жизнь путешествиям по себе, по жизни, по людям. Именно путешествиям, а не поиску. В поиске рискуешь не найти, а если не нашел, вроде как зря жил. Понимаете, о чем я? В путешествии же клад спрятан за каждым шагом. После того, как уволился, я столкнулся с проблемой смысла. О нем не думаешь, пока крутишься в рабочей суете. Проекты, переговоры, партнеры. Но стоит отойти, становится понятно, ты отмахивался от мух. Мне пришлось переосмыслить, что мое, а что чужое. Очень тяжелое упражнение в условиях невесомости. Я в буквальном смысле оказался в невесомости. Ничто не толкало вперед, ни собственные стремления, ни внешние факторы. Ни бедность, ни работа, ни семья, ни долги, ни обязательства, ни планы на будущее. Ничто меня не держало дома, ничто не гнало прочь.