– А что, много, что ли? Копейки! Когда Лиза была, деньги-то не считали. Если бы он галерею не забрал, я ему за пару месяцев все отдал бы. А так он и курицу замочил, и яйца требует. Дурачок, что с него взять.
– Как отдавать будешь?
– Никак. Да он и сам понимает, что у меня, кроме DIDI, ничего и не было.
Кирилл не находил слов. Хотел было пожалеть друга. Но его вид не вызывал сострадания. Бодрый, агрессивный.
– Что делать собираешься, работу искать?
Антон засмеялся, крутанул пистолет, остановил его дулом к себе, усмехнулся и убрал за спину.
– Работу искать, Кирюх, дело последнее, теперь я сам работа. У меня куча проектов в голове. Вот, например, инвестировал в клуб. Ну, там вечеринки, ресторан, все как положено. Рядом открою мини-отель. Кстати, в ресторане будет молекулярная кухня.
Еще я турфирму открыл. Вожу по России, типа экотуризм. Очень перспективное направление. Россия дикое место и рядом с цивилизацией. Эльбрус, Байкал, Чукотка и тому подобное. Ну и, конечно, DIDI реанимирую. Я на выставках уже собаку съел. Да и команда осталась.
– Тоха, я в шоке. Когда ты все успеваешь, откуда у тебя деньги на все это?
– Кирюх, денег в мире полно. Главное, мозги и команда.
– Кстати, Кристина с тобой?
– Нет. Обиделась на меня из-за Лизы. Да, стремно, конечно, получилось. – Антон потер лысую голову. – Кирюх, можно я поживу у тебя пару дней?
Кирилл не успевал за другом. Пытался уловить нить повествования, но все было очень сумбурно.
– Конечно, можно. Но ведь ты говорил, что к Ане вернулся. У вас же все хорошо теперь.
Антон с ходу подрезал:
– Да, все отлично, просто есть некоторые шероховатости. Поругались, вот я и ушел, пусть отойдет.
Он достал из сумки новую футболку и начал переодеваться. Вот так, без перехода и пауз.
Кирилл увидел на груди Антона тату. Надпись на санскрите.
– Ты и татуировку сделал?
– А, да, давно уже.
– Что написано?
– «Быть, а не казаться». Слишком долго жил не своей жизнью. Боялся ее изменить, мучился в сомнениях. Но теперь с этим покончено. Теперь я тот, кем являюсь. А чего мы сидим дома? Давай пойдем проветримся.
– Тончик, завтра среда, а сейчас уже час ночи.
– И чего? На горшок и баиньки? Завтра начальник а-та-та?
Друзья поехали в модный ресторан. Антон вел себя, как ревизор, все оценивал, критиковал, комментировал.
Сели за столик, сделали заказ. Кирилл пил вино, Антон – воду. К их столику подошел приятель Кирилла здоровяк Игорь. Они обнялись, знакомый присел к ним.
– Антон, ты, наверняка, помнишь Игоря. Мы пару раз были в общей компании.
– Может быть, – Антон отвел глаза в сторону, изображая скуку.
Друзья обменялись новостями по бизнесу, поговорили на светские темы, перешли к обсуждению личной жизни. Игорь недавно расстался с женой и переживал нелегкий период.
– Значит, ты сейчас один. Вольный, как ветер в степи, – Кирилл пытался приободрить приятеля.
– Да, что-то вроде того, – приятель явно не был рад свободе.
– Ну и правильно, та твоя прошлая вообще так себе была. Зануда, честно сказать. Как с ней вообще можно было общаться.
Кирилл поперхнулся. Здоровяк встал из-за стола и подошел к Антону на опасное расстояние.
– Ты что-то сказал о моей жене?
– О твоей бывшей жене, чего ты так напрягся. Если я не прав, почему же вы расстались?
– Не твое дело!
– Я говорю, как есть, – Антон явно лез на рожон, – зачем мне врать или притворяться? Я не боюсь.
Здоровяк посмотрел на Кирилла, словно вопрошая, можно ли врезать?
Драться – дело последнее. Кирилл сам схватил Антона за грудки.
– Да что с тобой такое? Чего творишь-то? Извинись перед моим другом.
Антон сбил руки и прошипел:
– Перед твоим другом.
Презрение сочилось с языка. Он еще раз бросил на Кирилла невыносимый взгляд, приправив его кривой улыбкой, и пошел в сторону зала караоке.
Позже он скажет, что специально проверял Игоря. Хотел узнать, какие у Кирилла друзья. Дескать, надеялся, тот окажется мужиком и решится ударить. Ан нет, не решился. Тряпка.
В тот вечер Кирилл остался за столиком, объяснял Игорю, что сам ничего не понимает. С его некогда умным и добрым другом творится что-то странное. И, да, видимо, с бывшим другом.
Когда он вернулся домой, Антона еще не было, и только он начал засыпать, раздался звонок в дверь
– Злишься?
– Сплю.
Антон вошел в комнату, начал шумно раздеваться и объясняться.
– Не обижайся. Просто я вижу людей насквозь. Зачем тебе эта гниль? Знаешь, научись смотреть на все трезво. Без иллюзий. Не будь рабом. Свобода, Кирюх, безграничная свобода. От всего. От системы, людей, страхов. Знаешь, какой это кайф? Ни с чем не сравнится.
– Пожалуйста, я хочу спать.
– Успеешь еще поспать, Кир, не так часто я у тебя гощу.
Кирилл приподнялся на локтях.
– Че с тобой, Тоха, ты сам не свой? Что происходит? Ты изменился.
Антон вспыхнул, затараторил.
– Что изменилось? Что именно? Как же вы все достали. Скажи сам для начала, что во мне изменилось? Конкретно. А уж потом позволяй себе предъявлять подобные претензии. Ничего во мне не менялось, я тот, кем являюсь.
– Антон, ты стал дерганым, мне кажется, у тебя нервный срыв.
– Да пошел ты! Знал бы ты, сколько я работаю, сплю по четыре часа уже полгода. А вокруг только судьи. Никто не может поддержать. Все только норовят упрекать и судить. И ты туда же. Я думал, хоть ты другом остался. Все, я спать. – Это было сказано на одном дыхании, громче, чем крик.
Кирилл лежал в кровати, в ушах стоял гул от монолога. Только звук пришедшей смс-ки перебил его.
«Спи, мой хороший. Уже скучаю».
Следующий вечер друзья провели как ни в чем не бывало. Лучше сделать вид, что ничего не произошло, чем ходить надутыми. Антон даже приготовил ужин к приходу Кирилла.
– Как прошел день?
– Да как обычно. Работа. А ты как?
– Я дома целый день. Никуда не выходил специально, готовил открытие галереи. Через неделю уже. Вот, зацени.
Антон запустил видеопрезентацию.
В ней говорилось, что совместно с правительством Москвы, при поддержке Министерства культуры команда эпатажной галереи DIDI, представляет свой новый проект под зеркальным названием IDID. Открытие пройдет на двух площадках в разные даты. Вначале 6-го числа в самой глубокой точке Москвы, закрытой шахте метро, куда можно добраться только пешком с соседней технической станции. Каждому выдается каска, спецкостюм и фонарик. А затем 9-го числа в самой высокой точке города Останкино, куда гостей доставит специальный вертолет. Презентация обещала концептуальный перфоманс, ранее не знакомый галерейному бизнесу, по которому так скучают московские ценители искусства, и завершалась огромной белой надписью-слоганом на черном фоне «YES, IDID».
– Вау, очень круто! Как ты такое придумываешь!
«Привяжи руку к кровати на всю ночь. Так тебе будет казаться, что я сплю с тобой. Это – маленькое волшебство».
– «Спасибо, Учитель».
– Это ты Оленьке строчишь? – Антон-само пренебрежение.
– Ага.
– И как твоя собачонка? Дрессируется, не гадит на ковер?
– Да мы как-то уже меньше в эту тему вникаем.
Антон усмехнулся.
– Доигрался. Влюбился. Не рой другому яму, называется.
Кирилл защищался:
– Нет… собственно, она уже стала идеальной.
– И как же ты этого добился, подлец?
Говорить, нет? Новый Антон не вызывал доверия. Напороться на его критику точно плющом подтереться.
– Ладно, чего ты, расскажи, я тоже так хочу. У меня же все беды от баб.
Непонятно, серьезен или язвит. Кирилл не выдержал напора, начал рассказывать.
– Знаешь, я всегда считал, что женщина ждет принца. Идеального мужчину. Каждая хочет быть принцессой. Оказалось наоборот. Она жаждет оказаться в объятиях того, кто сделает ее вещью, подарит ей ничтожность. Знаешь, они говорят, с сильным мужчиной так приятно быть слабой. Так вот, можно идти дальше. Не с сильным, а с сильнейшим мужчиной приятно быть вещью. Такое облегчение, снять с себя ответственность быть человеком? О-о-о! Это отдельная тема. Человек – великое слово. Ко многому обязывает. Почему в армии не люди, а личный состав? Почему голосуют не люди, а избиратели, почему покупает не человек, а потребитель? Человек на фиг никому не нужен. С ним одни проблемы. Кого легче пристрелить? Зверье, которое тарабанит что-то на своем, или человека? В общем, человек никому не нужен, ни на войне, ни в магазине, ни тем более в постели. Женщина мечтает не любить, а принадлежать.