Я стану той, кем я должна стать. Собой».
– Молодец, но слишком длинно. Сократи до пяти строчек.
– Спасибо. А можно вопрос?
– Да.
– Когда мы увидимся?
– Завтра в 19.00 приезжай ко мне.
– Спасибо, я очень соскучилась!
Кирилл хорошо помнит эту встречу с Антоном. Тот завис у него на десять дней. Говорил, ищет квартиру, чтобы перебраться туда на время ссоры с Анютой. Два раза занимал деньги. Первый раз на новый деловой костюм, галстук, запонки. Второй раз на билет в Екатеринбург на деловую встречу. Оправдывался, мол, вложил все деньги в проект, налички не осталось. Обещал вернуть через неделю, но пропал на полгода.
Московская зима тянулась шестой месяц. На улице можно было увидеть чудаков, одетых в яркие демисезонные куртки. Наивные. Думают, приблизят тепло. Впереди еще два месяца серости и промозглого ветра с дождем. Стояла такая слякоть, что нельзя было выйти, не забрызгав брюки. Уличная соль смешалась с песком и рисовалась белым на любимых туфлях.
Это были тяжелые времена.
Три месяца Антон уходит с работы в 2.00 и появляется к 8.00.
Вот и сейчас он сидит в офисе. На часах 00.30. Сил нет никаких. Приходится держаться на стимуляторах. Но успех близок. Во всяком случае, так должно быть. Так ведь не бывает, что все зря. Пишут же, если долго стараешься, обязательно получится.
Он старается уже давно. Да, может быть, с первой галереей получилось не очень хорошо. Вскружила голову потаскуха, что уж отрицать. Да, но он расплатился сполна. Ничего не осталось с прошлого проекта. Ни копейки. Он точно никому ничего не должен. Пусть очкастый придумывает свои тридцать миллионов, ничего он не получит. «Я все отдал, – повторял Антон, – рогоносец получил больше, чем может унести. DIDI через год могла бы стоить, как его банк. Но куда ему с таким подходом. От DIDI ничего не останется».
Но к черту, что грустить о прошлом. Антон благодарен DIDI и судьбе за то, что научила его. Впредь будет умнее. Смог один раз, сможет и во второй. Сил хватит. Пока есть мечта, силы найдутся. А мечта есть. Настоящая. Антон грезил создать великий бренд, идеальную бизнес-структуру, организацию, в которой каждый работник с гордостью произносил бы ее название. Он мечтал разработать устойчивую бизнес-модель и затем продать сотни франшиз. Пройти путь Брэнсона или, на худой конец, Тинькова. Засыпая поздно ночью, мечтал, как через пять-шесть лет будет летать на вертолете, подарит маме обещанный когда-то Bentley. Представлял, как вернется на парковку БерБанка в кортеже из трех удлиненных «мерседесов» и двух бронированных «эскалейдов». Все коллеги прильнут к окнам, разглядывая, кто же к ним пожаловал такой важный. Он превратится в сорокалетнего миллиардера, мудро щурящегося вдаль с Empire State. В это он верил. Верил всем сердцем. Мечта заменила религию.
Три месяца адской работы должны были окупиться.
Божественное чувство – двигаться по пути, который сам себе нарисовал. Это чудо. Представьте, вы рисуете картину, к примеру пейзаж. Не оставляете без внимания ни один элемент. Создаете идеальную местность. Продумываете каждую мелочь. Здесь будет ручей, здесь пальма, здесь песок. Подбираете только яркие сочные цвета и оттенки. Спустя три месяца картина готова. Бах, и вы чудом оказываетесь в ней. Можете пройтись по траве, которую нарисовали такой зеленой и мягкой. Можете полежать на гамаке, который растянули между двумя пальмами. Погладить маленького жирафчика или прокатиться на огромном льве. Все это вы можете, ведь это ваша картина.
На этот раз Антону не нужны ни халявные деньги, ни поблажки. У него достаточно сил, чтобы идти своей дорогой. Пусть в него никто не верит. Он знает цену недоверию. Одной статьи в газете достаточно, чтобы у тебя появились соратники. Мерзость.
Он знает цену поддержке. Обойдется без нее. Теперь он знает себя. Знает, на что способен. Еще полтора года назад он тонул в сомнениях. Не мог понять, где его, где чужое. Где его жизнь, где пародия. Не верилось, что когда-то он был таким. Потерянным.
Сейчас все предельно ясно. Нужно двигаться вперед, несмотря ни на что. Он возродит DIDI из пепла, раскрутит свой клуб. Дальше только богу известно, куда заведет его дорога. Но Антон уверен в себе. Главное, трудиться и не переставать верить.
Верить самому. Этот путь придется пройти одному. Да, по дороге к мечте не бывает попутчиков. Как бы он ни хотел вернуть Кристину, это невозможно.
Она не из тех, кто прощает ложь. Она – молодец. «А я – говно, – думал Антон, – все испортил, но ведь иначе не мог. Такова была структура момента. Значит, так надо.
Я отдал Кристине все, что у меня было. Во всяком случае, деньгами. Да, не оправдались наши планы. Но это не моя вина, я пострадал больше всех. Кристина – молодец, вряд ли я найду кого-то лучше. Уверен, у нее все будет хорошо. Компании оторвут ее с руками и ногами. И плевать на газетенки, тем более, в них про нее почти ничего не упоминали. Все это мои косяки. Администрация Клинтона до сих пор в Белом доме сидит, несмотря на его похождения. Вот и с Кристиной все будет хорошо. Когда-нибудь она меня простит. Я надеюсь».
Антон откинулся в кресле, протер красные глаза. Стал листать фотки в телефоне. Он оставил только те, где есть Кристина. Остальные стер.
«Вот открытие. Она с Георгием. Как же я ревновал. Да, но не признавался себе.
Каким все ж я был глупым. Работа в БерБанке превратила меня в овощ. Слава богу, я ожил, не боюсь больше ни себя, ни жизни».
На следующей фотке Кристина открывала первый аукцион.
Строгая, но улыбчивая. Как это возможно совмещать?
Антон листал фотки и умилялся. Понимал, все будет хорошо. Уверенность, как теплый плед, окутала его с ног до головы.
Начали приходить новые идеи. Он схватился за карандаш. Все свои озарения записывал карандашом. Тогда хотелось писать еще и еще. Когда-то он пользовался перьевой ручкой, но чернила закончились, карандаши дешевле.
Антон продолжал писать. Рисовал схемы, придумывал концепции. Вспоминал людей, чертил взаимосвязи. Прошло два часа. Исписал три карандаша, утром наточит заново. Стопка бумаг на столе. Куча комков под ним.
Антон был горд. Все получилось. Пазлы сложились. Пока только на бумаге, но это большая часть работы. Он-то знал, если что-то сформулировано так, что это можно нарисовать, воплотить в жизнь – дело техники.
Болела косточка на среднем пальце, натер карандашом. Забытое со школы чувство «мы писали, мы писали, наши пальчики устали».
Антон встряхнул ладонями. Когда-то в школе, вот так же ночью, ему пришло озарение. Он думал, что никогда о нем не забудет. Ошибался. Забыл и вспомнил только через пятнадцать лет.
Озарение о том, кто он и каков его дар. Фантазия. Его дар придумывать. Придумывать все, что угодно, от дизайна ресторана до названия галереи, от рекламного слогана до финансовых схем, движок сайта или цепочку логистики. Придумывать все, что угодно, но самый кайф – придумывать бизнес. То, за что люди платят деньги и становятся счастливыми. Самый коммерческий вид творчества и самый творческий вид коммерции.
Творить ради того, чтобы покупали. Так божественно и так по́шло.
Антон потер руки. Принялся перечитывать, что же он придумал, и незаметно для себя уснул в кресле.
Утром сотрудники случайно разбудят босса в 10.30. Они уже привыкли, не удивляются, когда находят его в офисе спящим за столом. Тихо приходят, садятся за компьютеры и стараются не шуметь.
За ночь выпало столько снега, сколько не было всю зиму.
Машины превратились в сугробы, не разобрать, где чья.
Если забыл, где оставил, рискуешь откапывать каждую по очереди.
Сегодня Антон звонил жене три раза. Втрое меньше, чем вчера. Трубку не брали, но он не перестанет звонить. Да, жизнь – не сахар. Но ему нужна Анюта. Важно знать, что она есть, жива и перестала злиться.
Как же давит чужая обида. Как же тяжело жить, когда на тебя кто-то злится. Антон не находил себе места. Весь мир против него.
Переживу. Все отняли, добьюсь большего. Но Анюта. Как же без нее.