– Что заказать тебе на десерт?
– Шарлотку, пожалуйста.
– Хорошо, лезь под стол, я тебя позову, как принесут.
– Спасибо.
– Называй меня именем своего отца. Громче. Громче. По имени-отчеству! Не реветь. Хрюкай! Хорошая девочка.
Кирилл простоял у палаты до вечера.
Доктор приходил и уходил. Новостей не прибавилось. Семья уехала.
Кирилла тоже не осталось. Он теперь – вина.
Антон сидел у подъезда на бетонных ступеньках.
Сейчас из детсада вернется Анюта с Леночкой. Он купил айпад дочурке и Tiffany жене.
«С меня хватит. Не этого я хотел, когда писал заявление. По-другому видел мое будущее, и в нем точно была Леночка. Я добился всего. Дело за малым, вернуть семью. Уверен, все получится. Анюта, моя душа, все поймет. Да и я уже не тот, что раньше. Сильнее. Два года, словно десять лет».
Он ждал Анюту со спокойной улыбкой. Все позади. Наконец-то.
Да, он виноват, но у нее золотое сердце, и она любит его. Он точно это знает.
«Я ее мужчина. Первый и единственный. Все будет хорошо теперь. У нас есть деньги, и будет ребенок. Спасибо, Господи».
Анюта все не ехала.
На дворе июль, ни облачка. Но вечереет, и не жарко, хорошо. Антон удалял из телефона фотки девиц и номера знакомых. «До свидания, ребятки. Я возвращаюсь домой».
Подъехал BMW. Это не Анюта, у нее KIA.
Из машины выскочила Леночка. Антон встал. Следом за малышкой с переднего сиденья вышла Анюта. С водительского места появился мужчина в черной обтягивающей футболке без логотипа.
«Охранник, что ли? – подумал Антон. – Неужели наняла охрану? Из-за меня? Да ну, не может быть!»
Анюта улыбалась и повторяла строчку из детской песенки. Леночка подпевала.
– Папа, папа, приехал! А я песенку выучила. Меня дядя Марат научил.
Антон улыбнулся и распахнул объятия. Дочка прыгнула к нему.
– Ай ты, моя хорошая, какая большая стала. Это тебе, – он протянул пакет.
– Ух ты! – Леночка нырнула внутрь.
– Привет, что ты тут делаешь? – Анюта приближалась неуверенно. Раз шажок, два шажок. Остановилась на безопасном расстоянии. Не обняла, не поцеловала.
– Я соскучился. Приехал домой. К жене и дочке. Это тебе. – Антон подошел. Анюта скрестила руки на груди. – Держи.
– Вау! Не стоило тратиться, это же куча денег. Какое красивое.
Анюта приоткрыла коробку. Колье засверкало, закат дотянулся из последних сил.
– Спасибо, – она его поцеловала в щеку. Как раньше, привстав на цыпочки. Антон обожал, когда так. – Помнишь Марата, мы в институте общались? Марат, это – Антон, ну, ты знаешь, мой бывший муж.
Марат протянул руку. Жилы как живые змеи. Антон передал дохлую рыбу. Поздоровались.
– Бывший? Как же бывший? Я не бывший. Ты – моя жена вообще-то. Когда это я успел стать бывшим?
– Антон, не начинай.
– Не начинать что? Судя по тебе, ты уже закончила то, что я и не начинал. Когда мы успели развестись?
– Марат, спасибо, что подбросил. Увидимся. – Анюта провела рукой по черной футболке. Там, где плечо.
Шарики задвигались, змеи зашевелились. Марат попрощался. Сложился вдвое и поцеловал в щеку.
– Да, Марат, спасибо, что подбросил чужую жену. Но на этом и хорош. В твоих услугах более не нуждаемся. Извозчики свои имеются.
Тренер посмотрел на Анюту, мол, это общая точка зрения?
– Марат мой друг, и мы будем общаться, пока я или он этого хотим. Антон, мы с тобой разошлись черт знает когда. Чего ты начинаешь? Нельзя появляться раз в год с подарками, словно Cанта-Клаус, и называться мужем. Все кончено.
– Ты носишь моего ребенка, детка, если что. Ничего не попутала? Или решила, что можешь с моим ребенком под сердцем крутить шашни налево и направо? Я тебе что, олень какой-то?
Марат убрал руки за спину.
– Твой ребенок? А не ты ли был готов делать аборт на кухне? Забудь, он не твой. Был бы твоим, от него бы ничего не осталось. Это – мой ребенок. Ты даже не лезь. Забери свои побрякушки и вали. Чтобы я тебя не видела. С меня хватит. Достал.
Антон только сейчас взглянул на Марата. Помнит он его, как такого забыть. Брутальный накаченный метросексуал. Чернявый, лысый, со щетиной, брови выщипаны. Педик. Институтский друг. Околачивался вокруг нее, не давал покоя. Блин, у этих кобелей бывает срок годности? Десять лет прошло, и все равно, стоит оставить жену без присмотра, того и гляди, снова нарисуется. Как ни в чем не бывало. Сторожит, что ли, под окном?
Или существует некий резервуар, хранилище, где консервируют бывших хахалей. Лежат там, в питательной среде, дожидаются, пока я с женой поругаюсь. А потом их выпускают на готовенькое. Что, у него своей жизни не было за эти десять лет? Почему не улетел в Америку, не женился, не стал инвалидом? Ничего в нем не изменилось. Такой же тупой боксер.
– Я достал? А кто не достал? Этот не достал? – Антон ткнул пальцем. Но черной футболки не коснулся. – Решила молодость вспомнить? Нормально, че. Поздравляю! Но все, гульнула и хватит. Муж вернулся. Пошла домой, быстро.
Марат освободил руки из-за спины.
– Я туда и шла, дай пройти. Отвали, – Анюта шагнула к двери.
– Иди давай. – Антон повелительно схватил жену за шею. Точнее хотел схватить. Но загнулся, в глазах потемнело. Не продохнуть.
Так и стоял, согнувшись, держась одной рукой за Марата, второй за живот.
Боксер поймал его за шкварник, чтобы не упал окончательно. Короткий боковой удар пришелся точно в печень.
Антон начал соображать. Мерзко опираться на того, кто тебя ударил. Он отдернул руку и упал на колени. Марат продолжал держать его за воротник.
Анюта повернулась. Она ничего не видела, но все поняла. И то, что Антон снова поднял на нее руку, и то, что друг помешал.
– Марат, не надо, ну его. Езжай.
Она позвала Леночку и поднялась в квартиру.
– Что с папой, ему больно?
Никто не заметил удара.
– Нет, просто животик заболел, доча. Сейчас пройдет. Что тебе подарили?
Антон приходил в себя. Через минуту смог дышать. В глазах посветлело.
Он поднялся и поковылял к машине. Поскорее бы исчезнуть из этого проклятого двора.
На бетоне остались бриллианты от Tiffany и мокрое место от удара по печени.
Весь вечер он катался по городу. Кружил по всем своим местам. Был во дворе родителей, подъехал к школе, покружил у дома бабушки с дедушкой, проехался меж гаражей, где курил с пацанами. Доехал до дачи.
К этому времени штаны уже подсохли. Можно выйти из машины. Посмотрел на качели во дворе. Как он в них помещался? Туда же и щенка не посадишь.
Деревья отцвели. В сентябре яблоки попадают на землю. Все то же самое. Но совсем не то. Умеет же жизнь притворяться. Изображает саму себя.
Поздно, но тепло. Обожаю июль. Он откровенный. Нараспашку. Поэтому и короткий, наверное, пролетает как неделя.
Антон сел в машину, но на полдороги в город кончился бензин. Телефон сел. Он вышел на шоссе и поднял руку. Остановился черный джип.
За день до этого Антона навестил Оса. Собирался обсудить «Ловца солнца».
Фундамент торгового центра уже залит. Нужны деньги на подъем первого этажа. Это самое тяжелое.
Когда первый этаж появится, приползут арендаторы со своими инвестициями. Но пока они, словно стайка синичек, копошатся и поглядывают со стороны.
У кого брать деньги? Российские банки вконец одурели, просят пятнадцать процентов на двадцатилетние займы. Видать, им деньги нужнее. Но кто, если не они? На помощь снова пришел Оса. Вспомнил о друзьях в Лондоне, кредитующих долларами под три процента на пятнадцать лет.
Состоялась телеконференция. Британцы объяснили условия, кредит под залог объекта. Годится.
После проверок прошел первый транш. Строительство возобновилось. На очереди второй раунд финансирования. О нем и пойдет речь сегодня.
– Серег, чет у меня нехорошее предчувствие. Что-то не то. Чего они так суетятся из-за второго транша? По первому же платим без перебоев. Стройку они видят. Там все движется. Почему сами буксуют?