Оса развалился в большом боссовском кресле, которое полностью исчезло под его телесами.
– Тошик, ну, я-то почем знаю? Вот сейчас свяжемся и поговорим.
– Не называй, меня так.
– Почему?
– Бесит.
– Хорошо, как скажешь. Только ты не нервничай, не надо.
Пиликнул компьютер. Британцы на связи.
Начиналось оптимистично. Подводили итоги квартала, обсуждали отчеты, слушали презентации. Но как только речь зашла о сроках предоставления нового транша, общение превратилось в захват крепости. Антон не понимал, набивают британцы себе цену или серьезно ищут повод отказать в деньгах. Шутят, улыбаются и вот-вот сообщат даты, но вместо этого срываются и мучают все новыми и новыми вопросами. Так продолжалось два часа. Антон не выдержал:
– Вы дадите нам денег или нет?
Вместо ответа жалобы на санкции, недоверие к политике российского президента, рассуждения о том, как было бы здорово построить подобный торговый центр в Лондоне, а еще лучше в Мексике. И все по новой.
Антон вышел из кабинета по-английски. У них же принято, повернуться спиной и, не прощаясь, исчезнуть. Через минуту его нагнал Оса.
– Суки.
Антон молчал.
Так и знал. Чувствовал. Опять. «О господи, я не перенесу. Опять все рушится. У нас же все деньги в этой стройке».
Через три часа с биржи придут новости об обвале рубля. Доллар вырастет в два с половиной раза. А с ним и все долги. Банки закроют кредитные программы. ЦБ поднимет ставку до двадцати одного процента. Иностранные инвесторы в панике побросают проекты. Начнется финансовый ад.
Хитрые британцы будто знали об этом. На все старания Осы реструктурировать долг они будут отвечать односложно: «Пункт 3.7.2 кредитного договора».
Оса знал его наизусть, в случае нарушения условий выплаты кредита залоговая недвижимость переходит в собственность кредитора.
В течение полугода «Ловец солнца» сменит хозяина, и с ним сгорят все вложенные в него деньги. Даже если продать клуб и галерею, выручки, чтобы погасить долги, все равно не хватит.
Антон – банкрот. Снова.
Самим достроить «Ловца» точно не получится. Он искал выход.
Банки – не вариант, они сами сейчас еле живые. Взять кредит у частного лица? Никто не даст такую сумму. Арендаторы разбежались по углам, сокращают дистрибуцию.
Выхода нет. «Ловец» попался. Надо думать, как не потерять клуб и IDID.
Антон стоял у доски в своей квартире. Рисовал схемы, но ничего не срасталось.
Уже глубокая ночь. Надо отдохнуть. Он пошел в ванную. Набрал в ладони ледяной воды и ополоснул лицо. Хорошо. Еще разок. Поднял голову, по лицу сбегали струйки. Щекотно. Открыл глаза. Озарение!
– Да, это единственный выход. Прости, Оса, ничего личного. Только бизнес.
Позабыв о струящейся воде и мокром лице, Антон побежал собирать вещи. Хрустел скотч, утрамбовались сумки. Взять только самое ценное.
Под утро багажник машины был забит, а дом перевернут вверх дном. На полу лежала единственная не до конца заполненная сумка, а вокруг куча пожелтевших тетрадных страниц.
Он нашел старые записи и завис с ними до самого рассвета. Как приятно копаться в том, что писал когда-то. Забыты обстоятельства, в которых составлен текст, но читаешь, и внутри распускаются розы.
Антон перечитывал сценарии для КВН. Тогда ему было восемнадцать, первый курс. Ну и почерк. Приходилось расшифровывать закорючки. Он засмеялся, как в первый раз.
– Ха-ха, ну, классно же, классно! А это что?
Он взял тетрадный листок в клеточку. Забытый реквизит. Это вам не А4 для принтера. «Что это, совсем не помню. Подписано, сценарий для ролика. Точно»! Он же снимал короткометражки. Совсем забыл! Когда-то мечтал стать известным режиссером. А-ха-ха! Сколько жизней прожил?! Любой котэ обзавидуется. Антон читал, улыбаясь.
«Главный герой поднимается на крышу высотного здания. Лето. Ночь. Красивая панорама. Огни большого города. Витрины, вывески. Автомобили. Жизнь кипит.
Главный герой смотрит вдаль. Видно, ему очень плохо. Он в отчаянии. Стоит у самого края. Ветер треплет волосы и подло подталкивает в спину. Герой упирается, боится прыгать. Вспомнил, что заставило его подняться сюда. Неразделенная любовь. Перед ним глаза девчонки, прекрасные и соблазнительные. Губы. Что-то шепчут. Но не ему. Герой вспоминает все унижения, которые пришлось пережить из-за любимой. Но все зря, она с другим. Она просто посмеялась над ним.
Парень достает предсмертную записку с просьбой никого не винить и признанием в любви. Перечитывает. Сердце ноет. Глаза наполняются слезами, а он решимостью сделать шаг. Заносит ногу над пропастью, и в этот самый момент большая жидкая какашка со шлепком попадает прямо на предсмертную записку.
Громкая клякса в пол-листа плюхнулась звучно и бесцеремонно. Пр-р-рь! Парень смотрит на дерьмо, затем на небо, где кружит белый голубь. Кидает взгляд на живой город, улыбается и произносит: «Дура, бле-е-а-а*ь!» Спускается и бежит тусить с друзьями».
Антон плакал. Плакал и смеялся. «Дура, бле-е-а-а*ь!»
Вытирал слезы со сценария, не мог остановиться. Дура, блин. Прямо на записку. Пр-р-рь!
Через пару часов с самого утра Антон примчался к другу юристу. Требовалось срочно, в условиях полной секретности, переписать все доли IDID и «Pussy Wagon» в его единоличное владение. Оса должен выбыть из учредителей.
«На мне сейчас и там, и там по семьдесят процентов. Придумывай что хочешь, но к обеду я должен стать единственным владельцем. Получится, двадцать миллионов твои. Вот задаток, пять». Антон вытащил деньги в прозрачном герметичном пакете, в такие Анюта упаковывала вещи на зиму.
Юриста загипнотизировали пачки. Он еле очухался и принялся выторговать еще пару дней. Бесполезно. Либо двадцать миллионов и сегодня, либо ноль миллионов, и у тебя вся жизнь впереди. Работай в удовольствие.
– Хорошо, я сделаю.
Антон ушел. Юрист не сделал. Позвонил Осе и попросил еще пять миллионов за полезную информацию. Оса информацию получил, а юрист слег с черепно-мозговой травмой.
Сергей Аронович навестил Антона еще до обеда.
– Привет, дорогой.
Двое молодчиков встали у дверей.
Антон до конца делал вид, что Оса пожаловал на чай.
– Серега, привет! Хорошо, что приехал. Смотри, я придумал новую концепцию для IDID.
– Да! Ну и голова у тебя, давай, показывай.
Он все знает. Он все знает. Ничего не доказано. Все отрицать. Зачем он приехал с бойцами?
– Вот, смотри, – Антон включил слайды, – выставка и аукцион будет называться «Мозг человека». Фишка в том, что на каждого участника будет надет шлем, замедляющий нейронную активность. Побеждает не только тот, у кого самая высокая ставка, но и тот, кому лот понравится больше всего. Мы будем видеть онлайн на мониторах, насколько сильно активизируется часть мозга, отвечающая за удовольствие. Бомба!
Этой выставкой мы продемонстрируем то, что не только деньги рулят миром. Вернем на рынок искусства душу. Заявим, что истинный коллекционер по-настоящему любит искусство, а не только делает вид ради моды или престижа. Это, собственно, обнажает сущность искусства. Честность! Искусство для настоящих чувств, не на продажу. Хотя, будь уверен, бабок мы поднимем немерено.
Оса вытащил сигару.
– Тошик, я впечатлен, ну и голова. «Честное искусство. Для чувств, не на продажу!» Как придумано. Ты посмотри. – Он повернулся к мордоворотам, приглашая поучаствовать. И тут же отдернулся, вспомнил, кого нанимал на работу. – Тошик, у тебя золотые мозги.
– Не называй меня так, прошу.
– Ах да, извини. Антон, у тебя и впрямь волшебная голова. Не будь ты сам таким гнилым, цены бы тебе не было.
Антон сглотнул. Переспрашивать не хотелось. Оса продолжал.
– Ну, и впрямь, мы с тобой могли такие дела воротить. Не будь ты такой гнидой. Вот прямо сейчас вижу, мировой рынок захватили бы. Тошик, скажи мне, как товарищу, как ты мог меня кинуть после всего, что я для тебя сделал? Ну, хоть чуть-чуть стыдно? Или Тошик забыл, кто его задницу спас? Забыл, как ко мне за помощью приползал. На коленях стоял, просил спасти. Я же Тошика из петли вынул. Палыч к тебе уже ребяток отправил с заряженными обрезами. Если бы не я, ты бы сейчас в лесу гнил. Как же ты быстро все забываешь, Тошик. Нехорошо. Но ничего-ничего. Главное, я помню. Я тебя с того света вытащил, я тебя туда и отправлю, если надо будет. Не волнуйся, кокетничать не стану. Я тебе – не белый воротничок. Кинуть меня решил! Ты посмотри на него. Аферист. Ты, родной, ничего не попутал? Я таких, как ты, пачками жрал, пока ты в своем БерБанке бумажки с места на место перекладывал.