Если уж Оленька смогла, то и я могу. Как лучше, с разбегу или шагнуть с края?
Как это сделал Антон? Может, просто спиной упасть?
Черт, я спиной даже на кровать не упаду, не то что с крыши.
Он закрыл глаза, в темноте увидел ухмыляющегося Антона. Видение было таким явным, что Кирилл дернулся. Закружилась голова. Он пошатнулся в сторону обрыва. Замахал руками и повалился на спину.
Бокал с нетронутым виски выскользнул в кипящее городское жерло. Кирилл шлепнулся назад и сильно ушиб копчик.
Через несколько минут он звонил Анюте.
– Ты не знаешь, как определить, сломан копчик или просто ушиб?
– Кирилл, сейчас три часа ночи
– Я скучаю по нему, Ань. Сильно.
Утром Кирилл заехал за Аней.
Та была собрана, хорошо выглядела, заплаканные глаза прятала за очками Prado.
Он, наоборот, был в домашних трениках и какой-то футболке.
Они отвезли дочку в садик, зашли в кафе на завтрак.
– Я не знаю, что делать. Все как-то потеряло смысл. – Кирилл будто исповедь начал. – Антон своим уходом поставил под сомнение все, чем я жил. Он мне часто говорил про сомнения, я его не понимал. Теперь сам не вижу смысла ни в чем. Какая-то глупость вокруг. Как же тебе удается держаться?
Ему было стыдно задавать такие вопросы, он прятал глаза, разглядывая занавески.
Анюта, словно ждала вопроса. А может быть, все сталкиваются с необходимостью искать смысл после смерти близкого человека.
– Кирилл, у меня два смысла. Один мы только что отвезли в подготовительную группу, а второй сидит с нами в моем животе. Все, что сделал Антон, хорошее и плохое, уже совершено. Больше он сделать ничего не сможет. В отличие от меня, от нас. Он умер. Мы живы. Надо продолжать биться. У меня есть еще незавершенные дела здесь, и знаешь, Кирилл, без обид, у тебя, мне кажется, они тоже имеются. Я долго плакала по Антону, теперь слез больше нет. Мне нужны улыбки для детей. И пока у меня найдутся на это силы, я буду жить. Не могу оставить детей в такой момент. Впереди суд, долги. Надо со всем разобраться. Это – мой смысл, пусть и не сакральный, пусть такой бытовой, но уж какой есть. Как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Так что и ты не выпендривайся, бери свой смысл и держись за него. Иначе смерть лучшего друга ничему тебя не научит.
Занавески растрепало ветром, узоры перемешались и слились в лик Олечки. А, нет, показалось. Порыв ветра, и снова обычный тюль.
– Георгий, это Кирилл, можешь уделить мне час времени? Мне нужна твоя помощь.
– Что случилось?
– Многое, но надо лично, не по телефону.
– Хорошо, завтра в моем офисе. Я как раз в Москве.
В офисе Георгий опешил под напором Кирилла, не ожидал такого поворота дел.
– Всю вину я возьму на себя, – продолжал Кирилл. – О твоем участии никто не узнает.
– Ты понимаешь, что тебе за это светит? Похищение человека. Это пятнадцать лет.
– Мне все равно. Лучше сожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. Если сейчас просто буду наблюдать, как по моей вине наивная девочка превращается в овощ, следующие пятнадцать лет пройдут для меня куда хуже тюрьмы. Так что я делаю это для своего же блага.
– Все же, Кирилл, я вынужден тебе отказать. Десять процентов успеха это слишком мало. Это – безумие.
– Мало?! Десять процентов того, что человек оживет!!! Каков процент был, что она вообще родится? Во Вселенной с бесконечностью планет, каков шанс, что искорка жизни загорится именно в ее теле. Шанс стремится к нулю. А теперь целых десять процентов. Это просто с ума сойти как много. В любом случае, Оля ничем не рискует. Ну, скатается в Израиль и вернется. Весь риск на мне. Я рискую сесть в тюрьму. Но готов к этому. Ты же сам говорил, для счастья надо отдавать. Так вот, мне выпал редкий шанс отдать что-то человеку, чье счастье мне небезразлично. Разве на моем месте ты поступил бы иначе?
Георгий вскинул голову.
– На твоем месте я бы был уже на пути в Израиль.
Все прошло гладко. Врачи вовремя ушли ужинать. Охрана, как положено, сменялась.
Двое, переодевшись в санитаров «скорой помощи», незаметно проникли в палату, не обращая внимания ни на кого. Вывезли больную через служебный вход.
«Скорая» с мигалками домчалась до ближайшей вертолетной площадки. Оттуда по воздуху за пятнадцать минут до аэропорта, где частный самолет уже ждал на полосе.
Через три с половиной часа Оля была на операционном столе в Тель-Авиве. Еще через два часа Кристина звонила в полицию.
Кирилл не скрывался. За ним пришли домой.
Все понимали, один он не мог организовать похищение, существуют сообщники и в больнице, и в аэропорту. Допрашивали. Кирилл молчал. Следователь попался порядочный, бил, но не бесчинствовал. Кирилл терпел, не признавался. На все вопросы отвечал отрицательно. Нет, он никого не похищал, не знает где больная, вообще весь день был дома.
«Обещают дать пожизненное, как мило. Это будет прецедент. Никогда в России за похищение не давали пожизненное. А я вдруг удостоюсь? Они и впрямь меня дураком считают. По Кодексу – пятнадцать лет. Учитывая мое некриминальное прошлое, семь – десять.
Плюс мой адвокат! О да, мой адвокат!!! Гроза расчетных счетов клиента и карьеры прокурора. Он может все! Прощайте апартаменты, привет судебная акула. Денег за квартиру с лихвой хватит на господина «Д». Извините, не могу назвать фамилию, она для этого слишком звонкая. Так вот, с таким адвокатом и вообще три – пять лет. Учитывая перегруженность тюрем, следует ждать амнистию, а за хорошее поведение стану первым в очереди. Так что года через два – три ждите назад. С наколками, золотыми зубами и блатной феней, маманя.
В общем, не надо тут про пожизненное заливать.
Как же болят пятки, умеет же бить, подлюка».
Через три дня добрые люди передали в КПЗ маляву «очнулась».
Уже в обед приехал адвокат. Черный, как ночь. В его услугах больше не нуждаются. В контракте прописано, если истцы отзывают заявление, полагается компенсация в размере пяти процентов от обговоренной суммы.
Вечером пришла Кристина.
– Ты чертов ублюдок!
– И я тебя рад видеть, красотка.
– Надеюсь, тебя тут насиловали.
– Меньше смотри гей-порно.
– Козел.
– Да ладно тебе, признайся, завидуешь Оле, что у нее такой муж упертый.
– Кто???
– Кто слышала.
– Никогда!!!
– Через пару месяцев. Ты приглашена, купи нарядный купальник.
Кирилла освободили через неделю. Как написано в документах дела, по причине отсутствия состава преступления.
Кирилл примерил смокинг поверх серфингистских плавок. Оленька переодевалась в свадебный купальник, сшитый на заказ.
Жара, Бали, океан зовет на праздник. Гости прилетели вчера. Немного, самые близкие.
Только Анюта не смогла, у нее на днях родился малыш. Раньше срока.
Но все будет хорошо. Теперь все позади.
Пару часов назад она звонила по скайпу: «Кирилл, огромное тебе спасибо! Ты не представляешь, как меня спас, я тебе по гроб обязана. Но я все верну, вот увидишь, встану на ноги и все тебе верну. Я не вечно буду лохом, вот увидишь. Спасибо тебе огромное-преогромное, я так горжусь, что у Антона есть такой друг, ты мне достался по наследству».
Кирилл слушал, немного краснел и старался скорее свернуть разговор.
Он не сделал ничего особенного, деньги на адвоката не понадобились, а для Бали суммы от продажи апартаментов хватило бы на три жизни. Зачем ему столько?
Анюте нужнее.
Он похлопал себя по ноге и почмокал губами. Так подзывают собачек.
Оленька отозвалась и прыгнула будущему мужу на колени.
Они целовались, пока не закружилась голова.
В бунгало пахло любовью, но Кирилл не замечал. Он ведь в нее не верил.
Просто хотел, чтобы все, кто на него положились, оставались счастливыми.
