Мы замолчали все. И каждый крутил мысли о будущем. Страх и радостное возбуждение перемешались, оставив внутри такую бурю и такое смятение, что даже страшно ложиться спать.
- Так, - мама встала со стола, - Титовы, сегодня остаетесь у нас. Нам нужно держаться, пока, вместе. А еще нам нужно идти спать, чтобы завтра быть свежими и полными сил.
Наша дружная компания, слегка на веселе, отправилась по комнатам на втором этаже. Дом сейчас казался не тюрьмой, не заброшенной усадьбой, в которой годами, а может и веками, жило несчастье и уныние. Сейчас здесь была просто веселая и пьяная компания бывших, надеюсь, несчастных людей.
За окном, все также шел снег, укутывая все вокруг белым покрывалом, который, кажется, будто защитит ото всех и вся. Неважно что и неважно кого.
Уже лежа в кровати я продолжала смотреть на пейзаж за окном, сон не шел, потому что я думала о том, что рассказывала мне мама о своем любимом человеке. И где-то глубоко внутри мне было больно осознавать, что лично я являюсь плодом не любви и даже не пылкой страсти, а долгой и мучительной ненависти. Получается, что во мне нет ни капельки любви, значит, и я не умею любить или меня не могут любить? А как же тогда Леша? Наверно, мы с ним почти что вместе, потому что друзья, потому что оба находимся в одинаковых условиях и позициях в своих семьях.
Дверь тихонько скрипнула и Титов, на цыпочках, юркнул ко мне, в кровать.
- Не спится, Кнопка? - Расслабленный и довольный, словно кот, Леша гладил мою щеку указательным пальцем.
- Не спится. Мысли в голове мучают меня, - я искала в глазах Леши понимание и поддержки, - получается, что я совсем никому не нужна. Мама не любила отца, значит, и меня, в принципе, не любила. И жить с этим осознанием… больно, - моя рука легла на грудь, сжимая в тугой узел пижамную футболку.
- Не говори так.
- Возможно, ты пришла в этот мир, исключительно, для меня, чтобы я не чувствовал себя одиноким и мог пользоваться твоим добром, - засмеялся Леша, - и твоя мама тебя любит, а ведет себя так, наверно, чтобы ты, в глазах своего отца, не была ее слабостью, которой он может манипулировать и шантажировать.
- Я никогда не думала об этом…
- А теперь представь… Мой отец постоянно матери выносил мозги, когда Я ему отказывал во всех его прихотях. Говорил, что он меня отправит в Швейцарию учиться или в Суворовское, а мама только охала и ахала и бежала уговаривать меня со слезами на глазах, а я как последний слабак сдавался, потому что не могу вынести, как она плачет, - мы оба легли на спины и смотрели в потолок.
- Леш… Почему все это с нами произошло?
- Потому что кто-то сильно заигрался во власть, Кнопка, и этих кого-то теперь, надеюсь, посадят и надолго, - Леша вновь повернулся ко мне, обняв за талию, - давай спать, чувствую завтра будет веселый день. Спокойной ночи, Кнопка!
- Спокойной ночи, Леша, - он поцеловал меня в щеку и почти моментально засопел.
А я смотрела на потолок, где играли тени деревьев и кружащегося снега вокруг фонаря. Я уже знала, что завтра уговорю Лешу найти мамино спасение души в лице Михаила Волка.
***
Утро было медленным, наверно, впервые за долгое время. Я лежала на кровати, листая ленту красивых фото в телефоне, сделала легкую разминку, замерла возле окна, смотря на снежные шапки деревьев.
- Ну ты и спать, Спящая красавица, - в комнату зашел довольный Леша, - пошли уже, буду тебя кормить.
- А где мамы?
- Уехали уже с самого утра заниматься спасением наших души бренных тел, - Леша переплел наши пальцы и поцеловал мою тыльную сторону ладони, - доброе утро!
- Доброе утро! - Мы никогда не проводили столько времени вместе, никогда не спали в одной комнате, никогда не держались так долго за руки.
День тянулся медленно. Мы пересмотрели все части «Властелина колец», съели две пиццы с ананасом и выпили три литра газировки. Тетя Марина вечером принесла борщ и голубцы, охая, увидев, чем мы питались.
- Ну что же Вы не позвонили, я бы прибежала и накормила Вас, - тетя Марина суетилась на кухне, вызывая улыбку.