Как только взрослые уходили из дома, мы направлялись в спальню, где было много занимательных вещей. В шкафу нас особенно привлекала рыжая лиса со стеклянными глазами — воротник на пальто или накидка на платье. Брать её не разрешалось, но мы всё равно её доставали А на тумбочке стоял патефон, который мы открывали, разглядывали, выдвигали коробочку с иголками, но заводить не решались, это было бы слишком большим нарушением запрета. Заводил патефон, крутя ручку, только сам дядя Никита во время домашних праздников. С почтительного расстояния мы с восторгом наблюдали за тем, как взрослые "гуляют", слушают музыку, смеются. Нам хотелось, чтобы такая яркая, замечательная жизнь была и у нас в будущем. Детей за общий стол во время таких праздников не садили, но нам и в голову не приходило, что это возможно. В нашем детстве взрослые были некоей отдельной общностью и не так много, как сейчас занимались с детьми частично из-за занятости, а частично в следствии существующих традиций воспитания. О возрасте взрослых мы не задумывались, он был как бы постоянной величиной, тем более что дни рождения в военные годы у нас не отмечались. А мы росли, переходили из класса в класс, изменялись и в подтверждение этому постоянно слышали "Ой, какая ты стала большая!"
Глава 3. Школьные годы
Начальные кассы. Школа, где я начала учиться, располагалась в двухэтажном деревянном здании. Первый этаж отводился для младших, второй — для старших классов, кабинетов химии, физики, учительской и спортивного зала. В обширном школьном дворе имелись некоторые элементы спортивной площадки — брусья и бревно и т. п. Там же и уборная, незатейливое сооружение с расположенными в ряд отверстиями в полу. Зимой все они обмерзали и бугристый цветной лёд украшал все подступы к этому объекту. Бегали туда, конечно, без пальто даже в сильные морозы. Школа была довольно большой, первых классов в год моего поступления было три.
Некоторые школьные принадлежности того времени давно исчезли не только из употребления, но даже и из памяти. Вместо красивых современных рюкзачков дети ходили с самодельными сумками, сшитыми из холста с наружными карманами для чернильниц-непроливашек, которые несмотря на название прекрасно проливались и оставляли пятна на сумках и тетрадях. Чернила изготавливались в домашних условиях из сажи с добавлением марганцовки. Были особые мастера этого дела, у которых они получались фиолетовыми, яркими, блестящими, для чего требовалось добавить чуть-чуть сахарку. Однако у большинства чернила получались бледными и быстро выгорали, соответственно и письмо было некрасивым. Из холста делали и так называемую "азбуку» — нашитые на кусок материи кармашки для бумажных букв алфавита, из которых складывали слова. Тетрадей, так же, как и бумаги в продаже не было. Их выдавали в школе — в клеточку, в линейку, а для уроков чистописания в косую линейку. Видимо их не хватало и часть нужно было приобретать самим. У нас тетради с братом были, наверное, мама «доставала» их, обменивая на натуральный продукт. Другие делали их сами, сшивали из разных листочков и даже из газет. Конечно, была проблема и с перьями для ручек. Только после возвращения папы с войны у нас появились роскошные костяные японские ручки и хорошая бумага, видимо какая-то специальная — белая до голубизны с тончайшими блёклыми голубыми и розовыми полосками.
Часто ученики приходили в школу раньше времени боясь опоздать, но в здание нас не впускали даже в сильные морозы. Таких всегда было много, и мы набивались плотной толпой в промёрзший тамбур. Потом нас впускали в раздевалку, мы сдавали пальто и получали номерки. Однажды я потеряла номерок, пальто мне не отдавали, посылали к директору для объяснения. На это я никак не могла решиться, все ушли, а я долго сидела в пустом холодном коридоре. Когда совсем замерзла, не придумала ничего лучше, как пойти домой без пальто. Как я бежала в одном свитерке сквозь морозный туман запомнилось мне на всю жизнь. Домой я пришла почти оледеневшая, но насколько помню, потом даже не заболела. На следующий день всё же пришлось идти к директору вместе с мамой. Мое жалкое пальтишко было заброшено в её кабинете на шкаф, а мы с мамой вместо извинения за преступную бездушность персонала получили строгое внушение.
В начальных классах школьных развлечений было немного. На переменках нам было, велено взявшись за руки ходить по коридору и петь песни. Чаще всего пели "Дан приказ ему на Запад, ей в другую сторону, уходили комсомольцы на гражданскую войну…" Картина выглядит печальной, но внутреннее ощущение было прямо противоположным. Убогость жизни была естественным состоянием и не замечалась, всё происходящее казалось очень значительным, а сами мы радовались по всякому поводу и без него. Помню себя с серой шалью плечах, а поверх неё тоненькие косички, заплетенные тряпочками вместо лент, которых у меня не было. Настоящие атласные ленты были у немногих, купить их было негде и они конечно же были моей мечтой. И вот в один прекрасный день ленты «завезли» в магазин. Назавтра некоторые девочки явились в школу с большими красными и голубыми бантами. Мама тоже стояла в очередь, но ей досталось только полтора метра узкой синей ленты. Её разрезали пополам и, к моему огорчению, бантики получились совсем маленькими.