— Что это значит? — спросила маленькая принцесса.
— Это история времен короля Артура. Юная леди полюбила рыцаря Ланселота, но он не мог ответить ей, так как был предан королеве Джиневре. Тогда она умерла, но завещала положить ее в лодку и спустить вниз по реке к Камелоту, где был замок Артура и где служил Ланселот. В руках у нее было ее последнее письмо к рыцарю. «Вы не должны винить себя в моей смерти, мой добрый Ланселот, — писала она. — Простите меня, но я не смогла жить без вас, и в этом мое оправдание. Похороните мое тело поблизости от тех путей, где ступают ваши ноги, и помолитесь о моей душе, которая будет всегда рядом с вами». Вот здесь изображена сцена перед смертью леди.
Глаза Инфанты наполнились слезами.
— А почему там едет рыцарь?
— Это я подрисовал его, чтобы изменить грустный конец истории, — сказал Эн-Нольд. — Сейчас она увидит его и все обернется счастьем.
— Но ведь по-настоящему это не так? — возразила девочка.
— Кто знает… Ведь это легенда, и мы можем сами придумывать хороший или плохой конец! Я думаю, они бы не возражали против нашего сюжета о взаимной любви и счастливой встрече.
Еще немало историй услышала Инфанта.
И про оловянных рыцарей, в которых превратились воины, испугавшиеся своих противников и проигравших сражение. Они стыдились своей трусости и снова рвались в бой. С помощью Эн-Нольда им удалось вернуться к позорному дню сражения и, встав в строй, искупить жизнью свою вину. Битва окончилась победой, а рыцарей увенчала слава героев.
…И о волшебном кинжале, который украшала золотая змейка с рубиновыми глазами. Его клинок всегда жаждал крови и мог убить своего владельца, если вовремя не получал чьей-то жизни. Член тайного ордена масонов сотворил этот кинжал, чтобы отомстить командору за нанесенные обиды. Он подарил его своему врагу, и на третий день тот был найден с кинжалом в груди, хотя никто не входил к нему в дом. Немало усилий стоило Эн-Нольду, чтобы укротить и обезвредить золотую змейку. Только зеркало алхимиков помогло ему справиться с кинжалом-убийцей.
…И о старинных часах, с которыми тяжелобольной поэт связал свою жизнь. Он следил за часами и день и ночь, веря, что, пока стучит маятник, его сердце не остановится. И действительно, годы шли, а он все жил, несмотря на роковую болезнь. Завод часов продлевал его дни, и поэт безумно боялся, чтобы механизм не испортился. Самые лучшие часовщики приходили к нему. Но однажды он понял, что его жизнь не имеет смысла. Одна борьба за число дней не давала ему ни вдохновения, ни радости. Тогда он сам остановил маятник, и его сердце остановилось вместе с ним…
Не перечислить всех предметов из коллекции Эн-Нольда, но девочка никогда не уставала слушать его истории. Люди дивились одинокому образу жизни коллекционера, а он не испытывал недостатка в общении. Эти встречи с Инфантой из волшебного зеркала меняли его самого. Со временем девочка превращалась в девушку, а он, вместо того чтобы стареть, молодел и словно жил в обратную сторону, и наступил день, когда он сравнялся в возрасте со своей гостьей. Соседи сочли, что старый Эн-Нольд умер, а в его доме поселился его сын.
Меж тем страсть коллекционера тоже изменилась. Теперь он собирал вещи, которые несли в себе человеческие качества.
Так, он искал силы и получил заговоренный меч. Во главе оловянных рыцарей он бросался в бой и терпел поражение. «Почему я не побеждаю?» — удивлялся Эн-Нольд. И Инфанта отвечала, что сила должна появляться изнутри. Тогда он может побеждать, не вынимая меча из ножен.
Он жаждал смелости и добывал королевский рог. Его звуки наполняли его сердце отвагой, но условием его успеха должно было быть правое дело, за которое он вступается.
Янтарные четки учили Эн-Нольда милосердию, деревянный крестик — прощению, посох пилигрима — радости и свободе.
Но однажды Эн-Нольда увлекла красота. Это было естественно, к нему вернулась молодость, и силы, и чувства. С присущей ему страстностью он стал писать портреты прекрасных женщин, которые встречались ему. Зоркий глаз находил гармонию и прелесть чуть ли не в каждой, стоило только подметить ракурс. И каждая модель словно давала художнику понять, что, несмотря на множество форм, красота едина.