В самом деле, мало кто в истории страны правил столь славно и мог гордиться собой, как нынешний владыка. Он не насаждал новых законов, сквозь пальцы смотрел на несоблюдение старых, противоречащих здравому смыслу. Он был всегда доволен тем, что имел, и не ввязывался в войны с соседями, чтобы под благовидными предлогами расширить свою территорию и обогатиться. Он не вмешивался в дела своих подданных. Наконец, рядом с королем не было многочисленной родни и наследников, которые бы, в угоду своим интересам, пытались вовлечь его в тайные игры и посеять смуту и хаос в жизни страны.
Итак, Догрэн не мог сомневаться в преданности своих подданных, но сердце у него продолжало болеть, и по ночам королю казалось, что оно останавливается. Он просыпался в холодном поту, не зная, что делать и как успокоиться. На него наплывал целый поток мыслей и воспоминаний, и он старался понять, правильно ли он жил и живет, не говорит ли с ним совесть языком его сердца. Высокая оценка, одобрение и похвалы окружающих не могли рассеять его сомнения. Разве мог кто-нибудь лучше него самого знать мотивы его действий и выбора? И кто бы догадался, что король вовсе не могуч и бесстрашен, не мудр и дальновиден, а совсем наоборот…
С детских лет и всю последующую жизнь Догрэн оставался одиноким, неуверенным ребенком, который любыми способами пытался избегать лишних волнений. Судьба возвела его на престол, и король превратил его в раковину, которая позволяла ему жить своей собственной жизнью, не вовлекаясь в посторонние заботы. Обеспечив себе свободу, король предоставил ее и окружающим. Ведь наибольшее зло несут миру те, кто пытается переустроить его, хотя бы из лучших побуждений. Мало людей, имеющих доверие к своей судьбе… И король Догрэн оказался мудрецом поневоле. Не противореча придворным, выслушивая противников, откладывая разрешение острых ситуаций, почитая более всего покой и мир в стране, как и в душе, король добился всеобщего благоденствия. Жизнь при его правлении протекала спокойно и тихо, каждый мог устроить свой быт соответственно своему вкусу, а король не считал расходов, лишь бы удовлетворить недовольных и сохранить мир и благополучие. Тогда у подданных не оставалось поводов тревожить своего владыку.
Да, но сердце короля продолжало болеть, и страх смерти не покидал Догрэна. Странные предчувствия и размышления посеяли в нем тревожные фантазии.
В покоях короля стояли старинные напольные часы. Золотые стрелки кружили по перламутровому циферблату, тяжелый маятник, с лицом мифического существа, раскачивался, являя в одной стороне счастливого, улыбающегося юношу, в другой — искаженный страданием лик старика. Догрэн слышал историю, связанную с этими часами. Некогда один из его предков отправился на охоту. В его отсутствие старый придворный мастер решил проверить механизм часов и остановил их. В этот же момент король, находившийся далеко в лесу, умер прямо в седле, не докончив начатой фразы. И с той поры часы потеряли способность вызванивать трогательную мелодию, которая увеселяла гостей и сопровождала первый танец на балах.
Догрэн, прислушиваясь к стуку маятника, с ужасом обнаружил, что ритм его совпадает с биением его сердца. И когда страх подгонял ритм сердца, то маятник также ускорял движение. Король собственноручно заводил часы, следил за их боем и запретил под страхом смертной казни кому-либо трогать их. Меж тем тревожные сны и все не стихающая боль в сердце навели короля на мысль поискать помощи у часовщиков. Что если жизнь человека так связана с жизнью часов, то возвращение полноценной работы механизму вернет благополучие сердцу? Десятки мастеров стали приходить во дворец по приглашению короля и осматривать часы, но никто не имел смелости дать совет. Помимо королевской их собственная жизнь висела на волоске из-за неправильного решения.
Но однажды кто-то из придворных рассказал Догрэну странную историю, случающуюся в день зимнего солнцестояния, когда солнце, двигаясь на север, останавливается и начинает идти на юг. В тот декабрьский день, с наступлением темноты, над городом появляется неведомая башня. Высота ее пугает воображение, но смелому открывается темная дверь. Узкая винтовая лестница кажется бесконечной, но сверху на нее льется чуть зримый свет. После долгих часов подъема любопытный оказывается в просторном зале. Его стены сплошь увешаны часами, и их тиканье сливается в мелодию, исполняемую десятком ручьев. Когда раздается бой, угли в огромном камине вспыхивают в такт, как глаза огненных чудовищ. У длинного широкого стола сидят три старика с окулярами в глазах. Склонившись над часами, они колдуют нал, механизмами, и свет ярких канделябров играет на их сморщенных лицах. По краям стола сидят двое, и их профили отбрасывают огромные, четкие тени на освещенную стену. Третий сидит спиной к входу, и его лысый череп напоминает скелет. Кто может быть в образе этих зловещих стариков, как не прошлое, настоящее и будущее. И быть может, кто-то из этих вечных часовщиков смог бы оказать услугу королю с его часами?