- Я вот чего не понимаю, - сказал в этом месте Саша. – Как это так? Как могут нас ненавидеть, причем все, когда никто о нас ничего не знает?
Адамов скучно пожал плечами.
- Очень просто, - ответил он. – никто не знает и все ненавидят. Что тут может быть непонятного? Это все ерунда, важно другое. Важно то, что мне Сам сказал – Срок известен, определен, осталось найти врага. Хотя… ну, ты понимаешь, Он мог и соврать. Он такой.
- Какой?
- Не стоит. Тебе одному скажу и тем самым на ступеньку выше поставлю. Все, к чему я зову вас, когда обожествляю Будующего и кляну Левого, все это чепуха. Все мы – слуги Левого и работаем на него. Большинство так и останется на своем уровне, а единицы вроде тебя до моего уровня доберутся и станут приближенными Левого, и великие дела станут творить и великие блага за то получать. А та самая единица, тот самый Будующий, будет благополучно уловлен в сети наши, заранее заготовленные, и предоставлен Левому задолго до срока Битвы. Он будет либо убит еще до того, либо встретится с Левым лицом к лицу… и тоже будет убит.
Адамов подумал и мечтательно просмаковал:
- Соответственно. Полное отсутствие других вариантов.
- Ну, хорошо, - сказал Саша, глядя нехорошо. – А если не Будующим, то тогда какой во всем этом смысл?
- Смысл? Ну, как же, великий! Великий смысл! Это ведь прикосновение к Божественному промыслу, если уж ты так хочешь вопрос поставить, причастность к событиям, изменяющим – да что я говорю! Улучшающим! – улучшающим положение человечества, спасающим его от неизбежной в иных случаях гибели.
- Ого как! – сказал Саша. – Это с какого это бряку спасающим? Про такое никогда не говорилось. Я на такое никогда не подписывался. Спасение мира, ничего себе! Это что, вроде как террористическая группа, что ли?
Адамов поморщился.
- Нет, теракты не наш профиль.
- Но тогда что? Чем отбирание может улучшить мир?
Адамов помолчал и снова поморщился.
- Один мой друг, - сказал он, - жуткая, между нами говоря, сволочь, оправдывая передо мной свою очередную гадость, говорил: "Смотри на вещи шире". Так вот, Ендоба, смотри на вещи шире. Институт Соседей Бога есть вещь необходимая для стабильности существования человечества. Чтобы отбирать, нужно, чтобы было, что отбирать. Нужно найти такую точку мира, при которой Левый мог бы существовать дальше, несмотря ни на какие угрозы. Со стороны может показаться, что миру просто везет, никому и в голову не приходит, что это везение есть продукт чьего-то очень сильного желания.
- Постой, - сказал Саша. - Ты меня запутал совсем. Что за точки мира такие? Причем тут везение и желание?
Адамов улыбнулся кровожадной улыбкой.
- Это отдельная и долгая тема, Ендоба. К которой даже ты не готов пока.
И, подумав, добавил:
- Да и я, если так разобраться, тоже еще не готов до конца. Хотя во многом разобрался. Я просто хочу сказать, что хоть и старается каждый из нас, включая Левого, только для себя самого и ни для кого больше, все равно, в деле нашем кроется великая миссия во спасение и во благо всего человечества. Мы, которых остальные люди ненавидят больше всего на свете, именно мы обеспечиваем им сносную жизнь, именно мы постоянно отводим от них угрозу уничтожения… Вот за это и выпьем мы с тобой водки.
Водки, между тем, на столе не было.
- Адамов! – сказал Саша, озлобившись. – Ты меня за дурака не держи. Когда я слышу о необходимости спасать мир, я хватаюсь за револьвер. Нет уж! Я сам по себе, мир сам по себе, я на такое не подписвался.
Адамов при этих словах странно крякнул. Похихикал потом и сказал:
- Ты безусловно прав, Ендоба дорогой мой. На такое подписываются только в дурных книжках да еще фанатики, а они, как известно, представляют собой низшую касту человечества, тем и сильны.
Про фанатиков и низшую касту Саше известно не было, но он промолчал, опасаясь показаться невеждой. Адамов между тем продолжал:
- О великой миссии и прочем тому подобном я говорил вовсе не за тем, чтобы показать, что будущая твоя карьера важна не столько для тебя, но и для мира Пути-Пучи, равно как и для всего остального мира, хоть мы с тобой и презираем его (Саша не презирал). Но и твоя собственная прибыль окажется настолько огромной, что ты в себе, в твоем теперешнем состоянии и представить не можешь.