По спокойному тону и отрешенному выражению лица не было похоже, чтобы де Монфор испытывал хоть какие-нибудь чувства из тех, про которые говорил своей странной гостье. Но успевший уже сколько-то узнать орлесианца Дайлен уже не обманывался — с детства привыкший к лицемерию орлесианского двора обладатель глаз виверна мог удерживать внутри пожар, скрывая это так мастерски, что этому следовало поучиться.
— Странно, что он осмелился показаться во владениях вашей светлости.
— Он не знал о том, что учинили его братья, — Сирил пожал плечами и глубже уселся в кресле. Можно было догадаться, что блистательный лорд был утомлен длительным днем и еще не до конца здоров после первой встречи с кузеном своих врагов. — Бедный ягненок забрел прямо в пещеру ко льву. Ах, если бы я не пообещал ему покровительство и кров! Я бы мог сбросить его со скалы, как поступили Хоуки с моим отцом. С той же самой скалы. Ради этого я бы не поленился вернуться в Марку. Или, даже, сохранить ему жизнь, но выколоть глаза, отрезать язык и уши — чтобы до конца своих дней он бы мучился так, как мучился мой отец в его последние мгновения.
Дайлен с усилием опустил веки, пригашивая светивший из-под них лириум.
— С другой стороны, он так прекрасен, — украшенный камнями кубок играл в тонких пальцах орлесианского лорда. Сидевшая напротив женщина молчала, отстраненно глядя перед собой, и только по ее приподнятой брови можно было бы понять, что она внимательно слушает. — Я бы мог набить из него чучело… прекрасное чучело. И поставить его в зале моих трофеев. Между антиванским полозом и неваррским камнеколом. Ферелденский собачник. Каково, а?
Женщина уклончиво улыбнулась. Дайлен перевел дух, закусив начавшую неметь на морозе костяшку пальца.
— Если бы знали вы, капитан Изабелла, сколькие способы успел я навоображать за эти день и ночь о том, что можно было бы сделать с моим врагом. Но проклятые законы дворянского гостеприимства. Если с его головы упадет хотя бы один волос, пока он мой гость, я покрою себя бесчестьем.
Орлесианец несколько раз разжал и стиснул обратно руку в кулаке. Слушавшая очень внимательно гостья не стала прятать усмешки.
— И ваша светлость хотели бы посоветоваться со мной о судьбе этого несчастного?
— Именно, — де Монфор ответил на усмешку капитана Изабеллы. — Как бы вы поступили на моем месте?
Та слегка расслабила лицо.
— Если ваша светлость позволит… отдайте его мне.
Де Монфор поднял бровь.
— При необходимости непременно извести всех из семейства врагов вашей светлости, — женщина повела плечом, ослабляя петли на куртке. — Да еще так, чтобы они сами считали дни до смерти, лучший способ, — она помедлила — продать в рабство.
Дайлен выпустил костяшку изо рта. Лорд Сирил выпрямился в кресле.
— Если он так красив, как утверждает ваша светлость…
Де Монфор кивнул.
— Тогда эта месть вашей светлости свершится легче, чем все прочие, — капитан Изабелла справилась со всеми петлями и качнулась вперед, укладывая локти на колени. — Даже не нужно будет менять планов. Мне известны места в Киркволе, где перекупщики рабов забирают товар для переправки в Тевинтер. В основном торгуют эльфами, но человеческий молодняк тоже берут очень охотно. На красивом мальчишке можно много заработать.
— Ну что же, похоже, это действительно лучший выход, — де Монфор взял со столика графин, подумал, и поставил его на место. — Сейчас он в своей комнате. Выпил два бокала «Чистой слезы». Говорят, этот дурман может свести с ума… либо подарить просветление, дав ответ на многие мучавшие ранее вопросы. Не знаю, не пробовал. В любом случае, проспит до утра. Утром он покинет мой дом, я об этом позабочусь. И едва его конь окажется за воротами — законы гостеприимства, которые так чтят в нашем орлесианском обществе, перестанут распространяться на него.
— Мои люди возьмут его прямо за воротами, — капитан Изабелла ухмыльнулась, прокручивая на пальце одно из надетых на него колец. — И я тотчас же отправляюсь на пристань, а оттуда — в Вольную Марку. Приказы вашей светлости будут исполнены в точности.
— Что же, чудно, — де Монфор кивнул и прикрыл рукой глаза. — Тогда вы можете идти, капитан. Распоряжения насчет вас и ваших людей уже отданы.
— Доброй ночи, ваша светлость, — гостья отвесила полупочтительный поклон, на который хозяин ответил кивком головы.