— Все! — в какой-то миг обозленный случившимся, и вынужденной близостью больше прежнего источавшего ароматы Огрена, гаркнул Командор так, что эхо от его голоса разнеслось по пещере на меру, а то и более, пути. — Прекратить! Еще одна такая ссора — и оба идете назад, в Орзаммар. Без припасов! Все ясно? Ну?
Огрен перестал барахтаться и рваться из удерживавших его рук. Почувствовав это, его пленители ослабили хватку. Фарен, привычно сплюнув под ноги, подошел и, не поднимая глаз, протянул руку.
— Извиняй, друган, — он вздохнул, видимо, переступая через себя. — Эт я первый свару начал. Обидно, вишь, что в воины берут только из одной касты. Я, мож, и сам не плох с мечами да секирой, а вона как приходится — нужники за такими, как ты, подчищать. Давай будем мириться, раз Стражу того надо. А ежели чего… то после похода… коль предки пособят в живых остаться… стало быть и…
Некоторое время царило молчание. Было слышно как дышит бронто и переступает по вековой потревоженной пыли своими тяжелыми лапами.
— Что-то застоялись мы тут, Страж, — встряхнувшись и расправив плечи, Огрен шагнул мимо протянутой руки Броски к куче из полусгоревших порождений тьмы. — Ты тут все посмотрел? Дальше пора двигать. Бранка, мать ее, сама не найдется.
Кусланд с нажимом указал глазами на все еще протянутую руку Фарена. Огрен, тоже после видимых усилий над собой, не глядя, хлопнул по ней, после чего тут же отошел.
— Надеюсь, никто не узнает о том, что я трогался с неприкасаемым, — прочистив горло, пробурчал он. — Эдак потом вовек не отмоешься. Всяк будет пальцем показывать.
— А ты когда-нибудь собирался мыться, мой вонючий друг? — меланхолично поинтересовался Зевран, глядя, как шагнувший в сторону Командор яростно сморкается в кусок уже насквозь мокрой тряпки.
Огрен не ответил, не удостоив эльфа даже взглядом. Меж тем Стен, как до него Страж, присел у края кучи, впрочем, предусмотрительно держась от нее подальше.
— Гном прав, — не сразу сделалось понятно, какого именно гнома поддержал он. — Глубинные тропы принадлежат порождениям тьмы. Где они?
— Архидемон, — просморкавшись, и вытерев взмокший лоб рукой, Кусланд спрятал тряпку и попытался глубоко вдохнуть. — Стражи могут через сны видеть его глазами. Он созывает тварей со всех троп, и уводит куда-то. Порождения тьмы выбираются на поверхность на юге Ферелдена, значит, идут они на Редклиф. Но кто убил этих — я не…
— Легион Мертвых, кто ж еще, — Огрен харкнул на кучу и, подобрав свою секиру, вернул ее в крепление на спине. — Кроме них и некому. Значит, стоят где-то поблизости. Может, если предки подсобят, то и встретимся.
— Легион Мертвых?
— Да, точно, — Огрен покосился на заговорившую Морриган. — Ведьме понравилось название? И правильно. В Легионе и вправду служат одни мертвецы.
— Как это? — не понял Зевран. Рыжий муж Бранки гмыкнул, вновь прочищая горло.
— Может, пойдем? — он посмотрел на Командора, который, морщась, продолжал тереть лицо. — Рассказывать-то и по дороге можно.
— Пойдем, — с усилием опуская руки, согласился тот. — Только старайтесь не касаться кучи. Твари давно передохли, но скверна могла остаться. А от этой болезни лекарства нет.
Рассказчик Огрен был из рук вон плохой, но все же наземники сумели дознаться о гномьем Легионе многое. Со слов проводника выходило, что Мертвым Легион назывался не зря — каждый встававший в его ряды гном умирал по-настоящему, со справлениями всех должных обрядов и будучи оплаканным родными. Легион принимал любого — от преступников, желавших уйти от вины, либо искупить ее кровью, должников, не имевших, чем оплатить свои долги, недостойных, опозоривших свой род, до искателей приключений и тех, кто жаждал славы в веках, либо был одержимым идеей очистить Глубинные тропы от заполонивших их тварей. Однако ни один легионер не имел права на возвращение к жизни. Это правило было главным и соблюдалось неукоснительно. Уходивший сражаться с порождениями тьмы гном уходил навсегда.
— Как-то оно вовсе уж нерадостно выходит, — выслушав ароматизировавшего Огрена, вслух подумал Зевран, время от времени сопереживающе поглядывая в сторону Командора. — От Воронов тоже просто так не уходят, но радостей в нашей… то есть, в их жизни куда больше. Вино, роскошная еда и тряпки, золото, женщины, мужчины — чего только пожелаешь. Разумеется, если приносишь пользу. Если не приносишь… А, демон меня закуси, все равно у Воронов — лучше.
— Так чеж ты от них ушел? — после не получившейся драки с Огреном, Броска благоразумно старался держаться от рыжего проводника подальше. — Ежели так все хорошо?