Ответ пришел с совсем неожиданной стороны. Внезапно голем, которая шла за отрядом молча такое продолжительное время, что участники экспедиции успели отвыкнуть от того, что она вообще может говорить, подала голос.
— Пауки, — низко и гулко пророкотала она. — Много. Плетут свои сети то тут, то там. Приходят и уходят внезапно. Иногда держатся долго на одном месте. Иногда уходят насовсем. Но никогда не уходят, если есть еда.
Договорив, каменная женщина умолкла, вновь делаясь похожей на неживую. Впрочем, отряду хватило и того.
— Пауки, говоришь, — оправившись от удивления, Айан еще раз обвел взглядом нависшую вокруг паутину. — Можно догадаться, что виновники всего этого — не звери и не птицы. Но чего от них ждать?
— Ждать, когда прибегут за вами, — голем равнодушно мигнула светящимися лириумом глазами. — Этот толстый гном, что вечно рыгает и пукает, уже позвал их, когда подцепил сигнальную нить.
Эльф посмотрел на свои руки, на которых еще оставались ошметки паутины, потом медленно поднял глаза кверху. Остальные последовали его примеру. И, хотя, в бесчисленных переплетениях косматых белых нитей разглядеть ничего было нельзя, отчего-то сомневаться в словах Шейлы причины не было тоже.
Они вновь двинулись вперед, осторожнее, чем раньше. Пещера постепенно расширялась, из просто прохода делаясь больше похожей на одно из многочисленных виденных ими ранее преддверий тейга. На пути стали попадаться дома — сплошь перевитые паутиной, в которой кое-где застыли иссушенные коконы такого размера, что могли вместить, по меньшей мере, Зеврана. Хозяева паутины не появлялись, но после предостережения Шейлы обманываться мнимой безопасностью пути не приходилось.
— Пауки эти питаются порождениями тьмы? — вполголоса поинтересовался Кусланд, пригибая голову, чтобы не подцепить волосами очередной клок клейких белых нитей. — Они должны быть поражены скверной.
— Эти твари появились среди скверны, — голос голема звучал, как и всегда — размеренно и равнодушно. — И скверну едят. Она делает их сильнее.
Спрашивать больше Айан ни о чем не стал. К тому же, сделалось не до разговоров. Каменная дорога привела их к неширокому полуобвалившемуся мосту через заросшую мхом длинную канаву, со дна которой поднималось теплое сырое зловоние. Мост этот, хотя и был построен гномами, но, как видно, очень давно, и кладка по его краям уже успела осыпаться. Требовалось немало усилий и осторожности, чтобы провести здесь груженого бронто без потерь.
Зевран пошел впереди, придерживая веревку, обвязанную вокруг одного из рогов на морде зверя. Отчего-то горбатый пещерный гигант доверял антиванскому убийце куда больше остальных членов отряда, и за эльфом шел безоговорочно. Рядом, притирая зверя к более надежному краю моста, с дубинками в руках двигались Фарен и Леске. Остальные держались позади, не имея возможности помочь и не желая путаться у погонщиков под ногами.
Отряд добрался до середины моста, когда идущий впереди всех эльф насторожился. Походка его не изменилась, выражения лица нельзя было углядеть из-за спины. Но свободная рука Зеврана уверенно легла на рукоять меча, стискивая пальцы и в любую минуту готовясь рвануть его из ножен. Очевидно было, что чуткое ухо эльфа — а быть может, острый глаз — донесли до него то, о чем еще не успели проведать остальные члены экспедиции. Быть может, Зеврану могло и показаться, однако в таком месте, как это, осторожность была не лишней.
В следующий миг сделалось очевидным, что волновался ассасин не напрасно. Что-то свистнуло, и на место стремительно отскочившего в сторону эльфа упала клейкая белая масса. Бронто зафыркал, встревоженный резким движением своего поводыря, мотая головой и пятясь назад. Остальные члены отряда как могли, пытались не дать зверю броситься в сторону, туда, где мост был совсем ненадежным. Свистнуло еще раз, и куннари, что по счастью был в шлеме, сорвал его с головы, едва сумев разорвать мокрую паутину, облепившую его, как жидкое тесто.
— Зевран! — Командор поймал на щит свою порцию мокроты, одновременно выхватывая меч. — Тащи зверя на ту сторону. Живей!
С отвратительным шлепком с высокого потолка пещеры на мост упал большой, размером с мабари, паук. Опомнившийся от неожиданности ассасин полоснул мечом по его выпуклым черным глазам, каждый размером с детский кулак, и ногой столкнул тварь в канаву. Подхватив веревку, он потянул бронто за собой. Огромный и беспокойный, зверь все же пошел следом, фыркая и дергая мордой. Вслед за первым сверху спускались все новые твари. Их длинные лапы и острые жвала, покрытые поблескивавшим в блеклом свете лириума ядом, представляли значительную угрозу для обоих бывших хартийцев, эльфа и лесной ведьмы, чьи тела не были закованы в броню. Молодые гномы сноровисто работали дубинками, стараясь не подпускать пауков к беспокоившемуся бронто, однако на узком мосту это было непросто. Пауков все прибывало. Как видно, к стычкам подобного рода с порождениями тьмы они были привычны, и теперь стремились, во что бы то ни стало, добраться до вожделенного мяса.