— Верно, здесь должна быть лазейка. И не одна, — Дюран отошел от ворот, и окинул взглядом исполинскую стену древнего города. — Не думаю, что порождения тьмы их прячут.
— Тогда пошли, че зря время тянуть, — Фарен поддернул пояс. С тех пор, как отряд покинул стоянку легионеров, он ни на кого не смотрел. — Камень знает, какой этот город большой. Небось, шариться тут будем не один день.
Они двинулись вдоль стены, осматривая ее ниши и углубления. Великая крепость, хотя и выстроенная гномами, издали казавшаяся незыблемой и монолитной, вблизи, однако, была покрыта сетью трещин и даже осыпей. Все признаки указывали на то, что некогда, уже, должно быть, после того, как это место покинули гномы, почва под Боннамаром подверглась смещению, как это иногда бывало с пещерами Троп, где раскаленная плоть земли выходила ближе к поверхности. Однако, щель, широкая настолько, чтобы в нее можно было пройти двуногим и тяжело груженому бронто, нашлась не сразу. Лишь когда великий мост почти скрылся с глаз отряда, растворившись в пещеном сумраке, путники нашли, наконец, нужное им место.
Вероятно, этим проломом в стене часто пользовались, так как края его оказались затерты, а вокруг имелись множественные подтверждения тому, что здесь ходили, и нередко. Никем, кроме порождений тьмы, эти ходоки быть не могли, потому Страж и его спутники были готовы к чему угодно. Однако кроме доносившегося из огромной пропасти отдаленного гула, издаваемого тысячами тварей, потрескивания факела в руках Зеврана да гулких звуков, который при дыхании издавал их вьючный зверь, более ничего слышно не было. На улицах огромного города-мавзолея стояла тишина.
— Да… — раздалось из-под наличника шлема Огрена.
Больше он не сказал ничего, да этого и не требовалось. Выбравшиеся в пролом путники в молчании созерцали дома, такие высокие, какими люди обычно ставили стены своих замков. Непросто было понять, для чего по замыслу Каридина служили выстроенные под его началом здания. В том, что дома не были выстроены для привычного обитания, не было сомнений. Отряд Стража словно попал в гигантский лабиринт улиц, сотворявших высоченные жилища необыкновенной красоты, в которых нельзя было жить.
— Город Легиона Мертвых, — подчиняясь царившей здесь тишине, негромно пробормотал Дюран, однако, вышло все равно громче, чем в любом ином месте. — Его строил Каридин как памятник защитникам от тварей. Тут все дожно быть подчинено нуждам Легиона. Здесь не надлежало обитать семейным гномам. Лишь бойцам и тем, кто справлял бы за них необходимое для жизни… их жизни.
— Только кажется, что это место такое большое, мой друг, — подал голос эльф, тоже шепотом, и тоже — очень громко. — Но присмотрись, изнутри оно меньше Орзаммара. Город — слишком громко сказано. Скорее — действительно — крепость.
— И дрянь какая-то на стенах, — несмотря на бесцветность, в голосе Броски сквозило немалое отвращение. — Глядите. Там, там… и еще вон там. Что это?
Дома действительно кое-где были покрыты непонятными мясными наростами, похожими на коконы бабочек, либо паучьи яйца, из которых сочилась слизь. В стенах Боннамара сделалось гораздо жарче, чем было у пропасти. По-видимому, те подземные силы, что некогда своим смещением повредили творение Каридина, нарушили и какую-то из вентиляционных шахт, что отводили воздушные потоки и вытягивали лавовый жар. От жары казалось, что можно было почуять гнилостный дух, исходивший от влажно поблескивавшей в свете факелов мясной мерзости.
— Гарлоково дерьмо, что ж еще, — Огрен дернул себя за висевшую из-под шлема бороду. — Ежели и не найдем мою мохоедку, так хоть недаром сходил. Знать буду, как оно выглядит.
— Ищите следы экспедиции, — напомнил Кусланд, с усилием отводя глаза от поневоле притягивавшей его взгляд дряни. — И касайтесь всего поменьше. Скверна здесь повсюду. А в особенности — в этом мясе. Не надейтесь на броню.
Они двинулись вперед, по узкой улице между двумя стенами — внешней и той, что составляла высокий и длинный каменный дом, назначение которого было неясно даже Дюрану. Добравшись до первого же проулка, свернули в него, инстинктивно намереваясь добратся до центра диковинного города. Тянувшиеся по обеим сторонам квадратные каменные колонны и резьба поневоле заставляли вертеть головами, забывая все прочее, ибо город, посвященный Легиону Мертвых, был действительно красив. Красота эта была схожей, с теми творениями гномьей работы, что им доводилось видеть ранее, однако, размеры, величие и необычность построек вынуждали даже забыть об обуревавших печальных мыслях и созерцать, дивясь и восхищаясь одновременно.