Остановившись перед последней дверью, трактирщица сделала приглашающий жест, после чего удалилась без лишних слов. Украдкой снова переглянувшись с охранником и узрев только глухой наличник его шлема, Алистер подавил тяжелый вздох и, придав себе как можно более уверенный вид, шагнул в комнату.
Комната была небольшой, но обставленой так роскошно, как только могла быть обставлена спальная комната лучшего постоялого двора Ферелдена. В стороне один напротив другого на дорогом ривейнском ковре стояли два мягких дивана. Накрытые на изразцовом столике приборы распространяли душистый запах знаменитого тевинтерского напитка, завариваемого из сушеных листьев, и популярного как среди знати, так и простолюдинов Ферелдена. У большого ложа под балдахином лежала шкура сумеречного кота. Ложе занимало четвертую часть комнаты и было покрыто бархатным покрывалом с золотыми кистями. Алистер запнулся взглядом об эти кисти и из-за этого не сразу заметил королеву, что в выжидательной позе стояла, опершись на край кровати, со сложенными на груди руками.
Мигом позже сын Мэрика опомнился и отвесил самый изысканный поклон, на который только был способен.
Королева Ферелдена Анора Мак-Тир, до того полускрытая складками тяжелого балдахина, отошла от кровати, сделав несколько шагов навстречу своим гостям. Вне всяких сомнений, она была одной из самых красивых женщин, которых довелось когда-либо видеть Алистеру. Ее густые собранные волосы отливали золотом, лучистые серо-голубые глаза казались огромными и, на первый взгляд, придавали точеному лицу наивное, почти детское выражение. Тем не менее, каков бы ни был ее действительный возраст, фигура королевы была стройна, а движения сохранили девичью стремительность и гибкость. На первый взгляд, эта женщина являлась самим воплощением грации и изящества, немыслимым образом сочетавшей беззащитную непосредственность и внутреннюю силу целеустремленной и властной натуры. Встретившись с ней взглядом, Алистер почувствовал, как шевельнулись волосы на его затылке. Мигом позже пришло осознание подтверждения его опасениям в том, что встреча с королевой Анорой будет не просто беседой, а настоящей схваткой, возможно, самой суровой из всех, в которых приходилось принимать участие до сих пор, и победить в которой будет немыслимо сложно.
— Добрый вечер, — королева приветливо кивнула, вглядываясь в лицо Алистера и сцепляя длинные худые пальцы. — Я вижу, ты и есть тот самый бастард самого Мэрика, о котором вот уже который месяц гудит весь Денерим. Что ж, спасибо за то, что пришел. Но ты не внял моей просьбе. Я здесь одна. Ты тоже должен был прийти один.
— Здравствуй, дама Анора, — испытывавший тревогу Алистер без труда подавил вспышку раздражения от нелестного приветствия высокой собеседницы. — Просьба в твоем письме видеть меня одного смотрелась как… пожелание, а не приказ. Я поступил сообразно разумным измышлениям о… собственной безопасности. Путь до назначенного тобой места был неблизким, а ночные улицы Денерима не располагают к одиночным прогулкам.
Анора опустила руки. Ее большие глаза гневно сверкнули.
— Ты, видимо, забываешься, с кем говоришь, бастард, — как и расчитывал Алистер, она расслышала только сразу возмутившее ее обращение, забыв об остальном. — Я — все еще королева Ферелдена и требую, чтобы ко мне обращались должным образом!
Гость вновь поклонился — ровно настолько, чтобы его жест сочли извинением.
— Прошу простить меня, ваше величество. Однако, смею думать, что… — на миг он запнулся, теряя разбег красноречия, но успел поймать мысль за самый кончик хвоста. — Смею думать, что вам тоже хорошо известно мое имя. Я бы предпочел отзываться на него.
Некоторое время Анора молчала. По-видимому, ей куда сложнее было справиться с яростью. Но, в конце концов, необходимость говорить с ним помогла превозмочь желание отослать прочь наглеца. Королева выбрала верный способ загасить взаимную натянутость, вынужденно рассмеявшись.
— Верно. Алистер, не так ли? И, все же, я хочу просить тебя выслать твоего… телохранителя хотя бы за дверь. То, о чем я хочу говорить с тобой — не для посторонних ушей. Или разговора не будет. А он… нужен не только мне.
Алистер не стал спорить.
— Как пожелает ваше величество.
Он обернулся к охраннику. Повинуясь его кивку, тот молча покинул комнату, неслышно прикрыв за собой дверь. Анора проводила его взглядом.