— Что? — не выдержал Айан, когда король, в очередной раз поморщившись, переменил положение в седле. Шел четвертый день похода, и до сих пор Алистер, хотя и бесстрастный, все же ехал прямо. — Ваше величество что-то гнетет?
Тейрин покосился на него, потом, полуобернувшись, оценил расстояние до державшихся на почтительном отдалении в пять-шесть шагов конников, и рукой в боевой перчатке стер незнакомое выражение со своего лица.
— О, Создатель, — едва слышно пробормотал он, но, все же, ответил. — Ты погляди, Айан. Двигаемся так быстро, как можем. Но четвертый день пути — а позади только две трети Западной дороги, пропади она пропадом. И все потому, что весна, и эта проклятая дорога раскисла, как бараний студень!
Он мотнул головой в сторону тянувшейся по правую руку стены.
— Рядом — Имперский тракт. Будь он в порядке, добрались бы вдвое скорее. День, даже час промедления, может стоить нам потери Редклиффа и всей армии союзников! Только потому, что к ним вовремя не поспеет подкрепление. Ну не глупо — прокладывать немощеную дорогу вместо того, чтобы содержать в порядке мощеную? Как-то раньше я об этом не задумывался, — он раздраженно качнул перьями нашлемника. — Если, да будет на то воля Создателя, удастся возвратиться в Денерим с победой, обязательно не поленюсь подняться в башню к Аноре. О ней все говорят, что она — мудрая правительница. Вот и попрошу поделиться секретом — что такого мудрого в том, что в стране — ни одной дороги, по которой весной, осенью, либо после дождя лошади не увязают в грязи по колено, а повозки — по самые оси!
Дослушав Алистера до середины, Айан догадался, что дело было не только в плохой дороге. Впрочем, из слов короля достаточно ясно можно было уразуметь — в чем еще.
— Архидемон последние несколько ночей беспокоит и меня, — тем не менее, негромко признался он, качнувшись в сторону короля, и опираясь локтем о колено. — Он явно готовится к чему-то. Уже совсем тепло. Тварей больше ничего не держит под землей. Они ударят — и очень скоро, я уверен. Но мы успеем. Да и Редклифф — в хороших руках. Принц Эдукан — прирожденный стратег. Если верить Кардолу, предводителю гномьего Легиона Мертвых, он способен расставить десять воинов так, чтобы они могли сдерживать сотню. В помощниках у него — сэр Хосек с его храмовниками. Помимо них, город защищают маги и долийские лучники. Ты сам их привел. Если спросишь меня, за Редклифф беспокоиться нужно, но не сверх меры… Но ты ведь думаешь не только о нем.
Последнее не было вопросом. Король досадливо дернул щекой и вновь переменил положение в седле. Впрочем, похоже было, что невысказанное Айаном предложение поговорить было сделано вовремя. Некоторое время он колебался, подбирая, о чем говорить первом и, наконец, озвучил то, что, по-видимому, донимало его больше всего прочего.
— Мой новый дом, — Алистер открыл рот, собираясь добавить, но вместо этого снова прикрыл и глубоко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. — Дворец в Денериме, демон бы его побрал. Прибежище лицемеров и лжецов. За два дня, что я там провел, у меня появилось навязчивое желание, от которого никак не избавиться — спалить его дотла вместе со всеми, кто там обитает. И никогда не отстраивать заново.
Тейрин умолк, видимо, подыскивая слова.
— И вообще — я не хочу быть королем, — еще раз оглянувшись на свою армию, понизив голос, признался он. — Создатель, о чем я только думал? На Собрании Земель, и позже, на коронации… сейчас уже кажется — все было как во сне. Словно это происходило не со мной. А теперь… Я… я просто не знаю, с чего начать. С чего начинают короли? — он похрустел поводьями. — Я же ничего не знаю и не умею. Может, Анора была права? Такой правитель, как я — опозорится на весь Ферелден. Да что там — на весь Тедас!
— Нашел, кого слушать, — нахмурился Айан. Его товарищ снова вдохнул сквозь сжатые зубы.
— Прости, друг, — он махнул рукой. — Я не жалуюсь. Просто… тогда, на Собрании Земель, мной двигал гнев и… если хочешь, чувство мести. К тому же, ее величество сумела убедить меня в том, что сделаться королем — для меня единственный шанс дожить до смерти, какой бы она ни была, единым куском.
Кусланд не выдержал и рассмеялся. Алистер улыбнулся за компанию, вновь переменяя положение в седле.
— С тех пор, как ты и Фергюс открыли передо мной двери зала Собрания, я — больше не Алистер. Я — его, прах побери, величество король Ферелдена. Нужно сохранять суровый и умный лик, создавать видимость того, что я всегда знаю, что делать. Как будто я в самом деле знаю. Все смотрят на меня… Эти люди на улицах Денерима. Помнишь наш выезд? Они все смотрели и… верили… радовались новому, молодому королю. В народе ведь любят молодых королей? А я… О, Создатель — неприметный Алистер — в центре всеобщего внимания! Я… просто не знаю, справлюсь ли со всем этим. С великой ответственностью, что лежит на мне… за всю страну.