— А мне что? Мне ничего, — долиец сплюнул в пропасть. — Если ты прямо сейчас упадешь вниз вместе с кучей снега, другого дорогого наставника мне выдадут еще не скоро. Хоть ненадолго вы, шемл… братья по Ордену, оставите меня в покое!
Подчиняясь приказу Страуда, цепь Серых Стражей медленно отползала назад, уходя дальше от опасного места. Но Карвер еще медлил, задерживая остальных. Через его лоб пролегла морщина.
— Мне кажется, ты… проклятие, Дайлен! Можешь считать меня безвольным сопляком, но я боюсь за тебя. Ты стал мне ближе, чем были брат и сестра… Ближе… Да единственный родич, который меня вообще когда-то замечал — это ты! Не смей тут сдохнуть. Понял?
Дайлен положил руку поверх руки брата. Он не мог не признаться себе — приятно было слышать такое.
— Доверься мне, — только и бросил он. Молодой Хоук горько дернул щекой.
— Гаррет вечно говорит то же самое. А потом обязательно случается беда.
Амелл хмыкнул.
— Но ведь Гаррет все еще жив.
Карвер безнадежно махнул рукой. Он, а за ним Страж-гном и замыкавший теперь цепь Страуд медленно и осторожно отошли на расстояние, которое могло быть безопасным при сходе лавины. Теперь фигура ферелденского мага в развевавшихся на ветру полах плаща была едва различима в метели. Амелл стоял будто бы на самом краю снежной впадины и словно что-то прикидывал про себя. Глядел он при этом не вверх, а отчего-то вниз.
— Чего он тянет? — Махариэль, который, как уже успел узнать Карвер, имел угрюмый характер, но при том, к своей и всеобщей досаде, был чрезвычайно болтлив. — Ждет, пока мы все замерзнем?
Его недоумение, ровно как и всех прочих в отряде, кому видна была площадка со стоявшим на ней Амеллом, усилилось, когда маг развернулся и сквозь снег побрел к ним обратно, цепляясь за обледеневший край скалы.
— Что, передумал? — мрачно проорал Страуд, когда понял, что ферелденец способен слышать сказанные против ветра слова.
Дайлен мотнул головой и, придерживаясь за трещину во льду, через Карвера перебрался ближе к Сидоне, у которой на плече был привешен магический посох.
— Дай мне эту палку.
Получив нужное, он по протоптанной в снегу тропе снова вернулся к провалу. Несколько мгновений постоял на его краю, примериваясь, потом утвердился покрепче и поднял посох, навершием указывая на покрытый снегом склон.
С их места отряду Стражей было плохо видно происходящее. Метель и создаваемый ею туман укорачивали человечье и гномье зрение. Вот почему первыми, кто увидел начало, были Сидона и Терон.
— О, Великий Волк!
Снег, что могучими пластами устилал скрытую им тропу, уступы и тело склона, больше не лежал неподвижно. Он страгивался, стекал все укрупнявшимися струями, но не падал вниз, а задерживался в воздухе перед тропой, на которой стоял Амелл. Таких струй становилось все больше. Словно гигантские змеи, оставлявшие по себе мохнатый снежный след, они поднимались в воздух и, закручиваясь в спираль, перетекали во все прираставший снегом огромный ком. Ком не был однородным. Он постоянно вращался мириадами снежных завихрений, которые поднимались в мутное серое небо и возвращались в тело исполинского снежного шара. Казалось уже, что этот шар был больше самой горы.
Сидона, как и прочие, в безмолвии созерцавшая чудовищную магию ферелденского Стража, фигура которого была едва различима в метели, тронула за плечо застывшего Страуда.
— Склон!
Очнувшийся от ошарашенного созерцания исполинского снежного шара, старший Страж перевел взгляд на лежавшую перед ним дорогу. Снег с нее был полностью сдут. Черный камень тропы, которая оторачивала гору точно каймой, был обнажен, позволяя видеть все трещины и осыпи, которые ранее были прикрыты снегом.
Страуд снова посмотрел на шар и вздрогнул. За малое время тот словно сделался в два раза больше и все продолжал прирастать новыми снежными наносами с тела горы. Ферелденский маг вращал навершье посоха и огромная разуплотненная махина снега и пурги вращалась вслед за ним.
— Чувствуешь ветер? — свистяще прошептал на ухо Карверу Терон Махариэль. — Засасывает!
Метель, ранее летевшая в лицо, действительно изменила направление. Теперь она словно подталкивала под колени, мягко увлекая в сторону пропасти, в которой уже неповоротливо и тяжеловесно вращался огромный снежный шар.
— Всем! Укрепиться! Живей!
Голос Страуда унесло в противоположную сторону. Ветер налетал уже сильными порывами, норовя оторвать спешно вгрызавшихся в камень кирками и зацепами людей и сбросить их с тропы. Далеко впереди Амелл, заслонившись рукой, а в другой крепко зажав посох и воздев его над головой, продолжал собирать снег с уступов, обнажив, должно быть, уже половину горы.