Терон Махариэль, который, несмотря на постоянные выпады против отпрысков семьи Амелл, постоянно держался рядом с ними, презрительно хмыкнул.
— Да, тебе было бы неплохо ею воспользоваться. От тебя несет хуже, чем от Карвера.
Братья переглянулись. Страуд метнул на эльфа мрачный взгляд.
— Ты себя-то нюхал, брат Страж? — не выдержал другой орлесианец. Молодой, высокий и белокурый, он мог бы показаться красавцем, если бы не мощные надбровные дуги, поневоле наводившие на мысль о впрыске косситской крови в человеческую. Увидев этого орлесианца в первый раз, Дайлен впервые за все время засомневался в том, что почтенный тейрн Брайс не был отцом его друга. Кроме роста и нехарактерной для рыжих смуглой шкуры, Айан Кусланд ничем не напоминал коссита. Белокурый Арлен Венье же выглядел так, словно только что спилил рога. Впрочем, уши у него были абсолютно круглыми, а сложение — изящным. Напрямую же выспрашивать подробности его происхождения Дайлену было неловко.
— Нет, а зачем? — непрошибаемой уверенности долийца мог бы позавидовать осадный таран. — Как бы я не пах, от вас, людей, смердит сильнее.
Страуд махнул рукой. Стражи поднимали с земли сброшенные полупустые мешки и устремлялись вдоль Имперского тракта, к едва различимому впереди Редклиффу.
— Почему ты его не одернешь? — белокурый Арлен поддернул мешок и, ускорив шаг, пошел рядом с Амеллом. — Как наставник ты имеешь право.
Ферелденец смерил хмурым взглядом спину вышагивавшего впереди всего отряда Махариэля.
— Узнаю в нем раннего себя, — наконец, нехотя проговорил он, поскольку Венье еще ждал ответа. — Он сам поймет… когда придет время.
— Эй, Дайлиэн!
Дайлен дернулся, но смолчал и здесь. Мигом позже до него дошло, что сказано это было совсем другим тоном, чем все прочее до сих пор.
— Дайлиэн, — опять позвал долиец и, дождавшись, пока Амелл и встревоженный Страуд догонят его, указал вперед. — Видите дымы?
Из-за замка и впрямь выползало марево едва заметного человечьему глазу, рассеивавшегося в воздухе темного дыма.
Твари напали неожиданно.
Еще сколько-то времени назад капитан Харрит проверял бдительность стоявших у входа в Церковь храмовников, и задержался, чтобы отчитать младшую сестру за плохо выметенный церковный помост.
А в следующий миг из портовой части города, той, что примыкала к глинистым холмам, раздались полные ужаса женские крики.
Со стороны пристани появилось несколько бегущих женщин. Они волокли за руки детей. Вслед за ними из-за домов показывались высокие и низкорослые, перемазанные в глине фигуры, кое-как увешанные разномастной броней, но — с оружием в руках.
Харрит стоял далеко, и ему никогда раньше не доводилось встречаться с порождениями тьмы. Но он сразу понял, кого видит перед собой.
Капитан храмовников Редклиффа оказался в непростом положении. После бойни, устроенной в Редклиффе демоном, который вселился в сына эрла, подкреплений он так и не получал. Для поддержания порядка в небольшом, но все же городе, ему было оставлено всего шесть воинов. Остальных увел рыцарь-командор Грегор в спешном марше на Денерим. В замке эрла был гарнизон, но стражники не успели бы добраться сюда, даже если бы уже бежали на помощь.
— Тревога! Порождения тьмы! Тревога!
Харрит резко обернулся. Дверь Церкви грохнула, выпуская последнего из вверенных ему шести рыцарей. Капитан ткнул перстом в самого младшего, сэра Райстка, который был посвящен только этой весной. На лице мальчишки замешательство мешалось с отчаянной отвагой.
— Ты. Беги, собирай всех, кого успеешь, и уводи к замку. Его стены будут защитой от тварей. Ну!
Собиравшийся, по-видимому, возразить, храмовник, натолкнувшись на яростный взгляд капитана, мгновенно передумал. Хлопнув глазами, он со всех ног, насколько позволял ему тяжелый доспех, бросился к встревоженным домам. Харрит снова обернулся к порту. Крики перемежались ревом порождений тьмы, хрустом и треском ломаемого дерева. На глазах храмовников рослая проклятая тварь догнала убегавшую женщину и полоснула ей по спине мечом. Где-то у самой воды уже пылал чей-то дом, вознося в небо темно-синий дым от тлевшей влажной крыши.
— За мной! Задержим их!
Рыцари Церкви двинулись навстречу бегущим горожанам и преследовавшим их тварям. Они понимали, что их цепь сдержит тварей лишь в одном месте и — лишь на малое время. Порождений тьмы становилось все больше. Они выбирались из-под настилов и свай, перепрыгивали через ограды. В городе запылал еще один дом, потом еще и еще. Несмотря на то, что была ранняя весна, и стены домов были пропитаны зимней сыростью, занимались они хорошо, давая много дыма.