— Воров, вымогателей, бандитов и убийц, господин Страж. Поговаривают, у них сменился главарь, как раз одновременно с тем, как король Эндрин, да примут его предки, ушел к камню. Теперь Хартией правит Джарвия, провозгласившая себя некоронованной королевой всего Орзаммара. Житья не стало ни торговцам, ни ремесленникам, ни мастеровым — все должны ей платить просто за то, что мы живем! Гномы стали… пропадать гораздо чаще. Наши женщины боятся выходить из домов в сонные часы. Пропадают даже аристократы, прямо из Алмазных залов. Джарвия ненавидит высокородных господ. Ходят слухи, что тех, кто попадает к ней в руки, ждет долгая и мучительная смерть под пытками. Родственники не могут найти даже останки… Да и как искать что-то в лаве?
Кусланд тряхнул головой. Убежденность гнома во всепроникновенности загадочной Хартии, начинала его беспокоить, хотя пока еще не всерьез. Переговоры с принцем — вот, что действительно могло послужить поводом для тревоги, и занимало все его мысли. Бояться воров и разбойников Айан считал прерогативой исключительно тех, кто ни разу не держал в руках меча.
— Ладно, добрый торговец, — Командор взял с главного прилавка лежавшую тут тряпицу и принялся с некоторой брезгливостью оттирать кровь с тусклого металла щита. — С вашей Хартией, если придется, разберемся позже. А пока скажи — сколько ты просишь за эту броню?
Глава 13
К удивлению наземников, внутреннее убранство дворца Эдуканов было выдержано в простом, неизящном стиле, с отсутствием какой-либо вычурности. Следуя за советником во внутренние покои принца, они проходили коридоры и комнаты, единственными украшениями которых была искусная резьба на стенах и потолке, да еще фрески из мозаики на полу, как правило, изображавшие маловразумительные узоры, а не картины, как это было принято у людей. Мебель была почти сплошь каменная, и в таком числе, что временами гостям казалось, что они шествуют через красивые, но пустые залы. Напротив, стражи было много — так много, что дворец Эдуканов более походил на военный лагерь, нежели на жилище монархов. Вооруженные гномы стояли перед каждой дверью, сидели на каменных скамьях, негромко переговаривались у стен. Каждый был экипирован так, словно в любой миг ожидал нужды отразить нападение.
— Принц не желает войны и разброда для своего народа, — поймав взгляд Командора, правильно его понял Вартаг Гаворн, останавливаясь перед большой двустворчатой дверью из тяжелых древесных пород с наземья. — Однако он не может рисковать, и обязан думать о защите своей жизни — последнего из Эдуканов. Прошу вас, — он сделал приглашающий жест рукой. — Принц вас ждет. Не в моем праве вам указывать, но все же будьте добры не забывать, что будете говорить с будущим королем Орзаммара.
Кусланд шагнул вперед, толкая дверь. Створки поддались неожиданно легко, пропуская гостей вовнутрь просторного и светлого кабинета. Здесь деревянной мебели было едва ли не более, чем во всем остальном дворце. Вдоль одной из стен тянулся ряд шкафов, уставленный книгами, заваленный картами, моделями земель Тедаса, и многими другими предметами, гадать о назначении которых у гостей не оставалось времени. Впрочем, все лежало в правильном, даже строгом порядке, ровно как и на широком деревянном столе царил полный порядок, несмотря на то, что за ним явно работали, и — недавно. Сам принц Белен обнаружился стоящим у стола, в полном боевом облачении, но без оружия. Он оказался высоким и довольно крепким гномом, с широким носом таких впечатляющих размеров, что кончик его едва был виден, скрытый под пепельными усами, плавно переходившими в холеную бороду. У принца оказалось умное молодое лицо с маленькими хитрыми глазками, которые, впрочем, теперь выражали одно только благородное спокойствие и радушие. Встретившись с ним взглядом, Айану внезапно подумалось о том, о чем раньше он мыслил мало и недолго — что этот гном вполне мог оказаться тем, кем его считали в народе столь многие — братоубийцей, хладнокровным и решительным. Не желая загодя думать о принце дурно, Кусланд все же не мог отделаться от ощущения готовности будущего короля в своих стремлениях идти на все, даже на преступление, пусть и такое страшное.
Впрочем, борьба за трон в любом королевстве, будь оно гномье или человечье, редко велась законными и благородными путями. Айан отогнал все лишние мысли, делая легкий почтительный поклон хозяину кабинета. Принц едва заметно, но склонился в ответ, что само по себе было очень хорошим признаком. Сделав приглашающий жест, Белен предложил спутникам Стража широкую деревянную скамью, самому же Командору указал на обитое тканью кресло у своего стола, безошибочно угадав в нем главного.