— Я не против, Зевран, — Кусланд приладил второй наплечник, и теперь воевал со своенравным правым наручем. — Но если ты остаешься, к чему было это все?
Эльф хмыкнул и, потянувшись, разлегся на кровати, подперев голову рукой.
— Ты слушал меня, мой великодушный Командор? Мне лишь было интересно узнать о защите от скверны. Вы, Стражи…
— Стражи сильно меняются, чтобы получить эту защиту, — полностью одетый, Айан посмотрел сперва на смявшего покрывало ассасина, затем на его ноги в сапогах, свисавшие с кровати, и сжал зубы. — Но что именно для этого нужно — я толком не знаю. И никто не знает, ни Алистер, ни Дайлен. За этим знанием маг и отправился в Орлей. Но даже если бы знал — поверь мне, для вас этот способ не годится. Он опасен и… не всегда помогает. Ну, все, — проверив оружие, Айан несколько раз сжал и разжал пальцы, добиваясь совершенного прилегания наручей верного ему доспеха. — Вернусь к сонным часам. Как мне объяснили, к этому времени все огни в городе притухают. Если не найду — завтра пойдем искать этого пропойцу вместе.
Зевран покачал головой, что было не так просто, учитывая, что он по-прежнему подпирал ее ладонью.
— Лучше бы тебе отправиться отдыхать, как всем нам, мой Страж. Мы, конечно, торопимся, но один вечер ничего не решит. А завтра, в самом деле, отправимся вместе. К чему такая спешка?
— Тоже не разумею, — подпиравший косяк Стен выпрямился и вновь оперся на дверь — уже другим плечом. — Я бы пошел с тобой, кадан. Если позволишь…
— Нет, — кошель в руках Кусланда негромко звякнул, скрываясь под его доспехом. — Друзья, я действительно ненадолго. Мне… — некоторое время он колебался, потом махнул рукой, видимо, решившись признаться в том, в чем долгое время признаваться не решался. — Да, что там. Говоря по правде, мне нужно побродить — не по делу, а просто… просто побродить. С того самого дня, как… как меня призвали Стражи, все, что помню — это бесконечную череду битв, скачек, спешки, грязи и смертей. Даже три недели в Редклифе, что мы не покидали замок, приходилось разбираться с поставщиками провианта, амуницией, новобранцами, принимать донесения с застав на границах эрлинга, и заниматься прочими подобными делами. А я ведь… с той самой ночи, когда была вырезана моя семья, я не имел возможности подумать о них. Даже наедине, сам с собой, в постели, потому что не было никакого наедине. Как выяснилось, до кровати Серый Страж добирается полумертвым от усталости, чтобы иметь возможность тут же провалиться в сон, где его уже поджидает архидемон.
Он помолчал. Остальные молчали тоже, дожидаясь продолжения.
— Я не собираюсь долго искать этого пьяницу. Сперва зайду к нему домой, и, если его там не окажется — сегодня для поисков мне хватит и одной таверны. Ближайшей к Алмазным залам. Дальше идти даже опасно — Белен говорил о какой-то Хартии, что бесчинствует в темное время в Орзаммаре.
Морриган подняла брови, при том опуская голову и плечи. Зевран с шумом втянул воздух.
— Тебе точно не нужна компания?
Айан покачал головой.
— Не сегодня.
— Тогда желаю тебе удачи, мой добрый Страж, — эльф бросил быстрый взгляд на по-прежнему ни на кого не глядевшую ведьму. — М… не хотелось бы напоминать, но не уходи далеко. Ты же помнишь — не больше меры пути.
— И не пей хмельного много, — не поднимая глаз, предупредила Морриган, лицо которой скрывали упавшие на него темные волосы. — Малефикар неумелый во хмелю — то тварь страшнее архидемона.
— Я вернусь к ночи, — Айан обвел глазами своих соратников и, кивнув так ничего и не сказавшему косситу, исчез за дверью. Бросив тяжелый взгляд сперва на ведьму, потом — на развалившегося в чужом ложе эльфа, Стен последовал его примеру несколько мгновений спустя.
От ленивой расслабленности Зеврана не осталось следа. Он резко сел, а после вовсе поднялся на ноги и, подойдя к Морриган, опустился перед ней в жесте восхищения, принятом в Антиве — на полусогнутое колено, с разведенными в стороны руками и опущенной головой.
Ведьма подняла лицо, на котором играла усмешка. Эльф поднял свое, и взгляды их встретились.
— Ну, вот я весь, моя прекрасная, жестокая магиня. Покорный раб, исполнивший веления твои. Пускай не весь принадлежал тебе поныне — забудь про то и в свое ложе позови.