Солдаты действительно не совались, и за цепью холмов, безлюдья и бездорожья уцелевшие эльфы обитали бы в относительной безопасности. Обитали бы, если бы не сам лес, который собирал с них жатву, быть может, чуть менее щедрую, чем собирал бы с людей — только потому, что за долгие поколения они научились если не жить с ним в мире, то угадывать угрозы и даже избегать их. Претерпевая травлю со стороны некогда одолевших их в войне людей, и расплачиваясь жизнями за защиту леса, почти полностью растеряв остатки своей былой культуры и величия, жившие хуже полудиких хасиндов и от поколения к поколению все более вырождавшиеся эльфы, или, как они называли себя, долийцы, уже неисчислимое множество десятилетий были озлоблены на людей, гномов, весь проклявший их мир, и даже на самих себя.
Таких союзников Алистера отправил добывать Айан. Если бы Тейрин не был уверен в том, что Серым Стражам действительно нужна была любая помощь, откуда бы и от кого она ни происходила, он бы мог подумать, что Кусланд попросту замыслил его убить особо изощренным способом.
Впрочем, еще до отъезда Айан не скрывал, что многого от похода Алистера не ждет. По планам Командора, основу армии Стражей должны были составить храмовники капитана Хосека и гномы Орзаммара. Он едва ли брал в расчет тех магов, которым удалось уцелеть в башне Круга. И вовсе не надеялся на долийцев. «Согласятся — добро. Откажутся — не уговаривай. Пусть их порождения тьмы, к демонам, пожрут, не жалко. Вернуться ты должен живым». Так сказал Айан, и Алистер тогда с ним согласился. Необходимость похода среди зимы по бездорожью в проклятый лес в компании двух женщин, одна из которых была сильно стара, приводила его в отчаяние. А надобность самому принимать решения нагоняла настоящую тоску.
Теперь же, исподволь испытав на себе радости бездорожья и похода с бывшей ферелденской послушницей из Орлея, Алистер все чаще ловил себя на мысли, что такие усилия не должны были сделаться напрасными. Что бы ни говорил Кусланд, безвестный потомок Тейринов прочно вознамерился привести под начало Командора всех долийцев, с которыми сведет его судьба. Дело было за малым — оставалось их только найти.
Стискивавшие узкий заснеженный проход между ними холмы, меж тем, делались все лесистее. Стоявшие на склонах деревья, голые и в снегу, частый бурелом и свешивавшиеся с обрушенных откосов косматые корни, почти полное отсутствие зверья и птиц, и холодное безмолвие этих мест оказывали гнетущее впечатление на настроения и так безрадостных путников. Лелиана поеживалась под тяжелым доспехом, и постепенно ее нервозность стала передаваться Алистеру. Чем дальше они отъезжали от лагеря, где оставили Винн и вьючных лошадей, тем сильнее у Стража складывалось впечатление, что за их передвижением следят. Следят скрытно и недоброжелательно, но безусловно. Некстати вспомнилось напутствие отправлявшемуся в Бресилиан путнику, вычитанное еще в бытность послушником при Церкви «… если в лесу вам покажется, что за вами следят — это так и есть…». Но до Бресилиана было еще далеко. А шестое чувство Алистера, всегда предупреждавшее его об опасности, чем дальше, тем громче советовало быть начеку. Спустя какое-то время оно буквально вопило, заставляя Стража бросать настороженные взгляды по сторонам из-под глухого наличника шлема. Однако вокруг по-прежнему все было тихо. Никаких звуков, кроме тех, которые издавали их лошади, да шума ветра, перекатывавшего снег, слышно не было.
— Хотя, с другой стороны, может, из Бресилиана в обжитые места можно добраться и более удобной дорогой, — Лелиана заговорила так, словно начатый давно, и несколько мер пути назад брошенный, разговор не прерывался. — Я уверена, такая дорога есть. Мы просто о ней не знаем.
— Может и есть, — напряженно согласился Алистер, разглядывая ближайшие к ним заросли. — Да только открывается она наверняка поздней весной, когда снег сойдет, и высохнет грязь. А к тому времени порождения тьмы от нас и памяти не оставят. Или, с помощью Создателя, мы от них…
Его конь, идущий первым по тропе, внезапно провалился передними ногами во что-то невидимое под снегом по самую морду. От неожиданного сильного толчка Алистер перелетел через голову и упал в снег, уйдя в него на глубину в половину человеческого роста.
— Лелиана! — от его крика лошадь лучницы заплясала на месте, встревоженная еще и видом коня Алистера, скользившего задними ногами, и пытавшегося не провалиться куда-то окончательно передними. — Тут вода! Под снегом! Быстрее, брось мне что-нибудь! Быстрее!