Она запнулась, глядя на предупреждающе вскинутую руку долийки.
— Ты не поняла, Целительница. Это приказ самого Затриана — не пускать в лагерь ни одного шемлена. Убирайтесь, откуда пришли! И ты тоже, Сурана. У нас не рады тем, кто приводит к нам чужаков.
— С нами раненая, — Винн тронула лошадь, выезжая чуть вперед. Старая магиня выглядела еще более усталой, чем после нападения лесных тварей. — Мы уповаем на ваше милосердие. Прошу, позвольте нам побыть в вашем лагере хоть какое-то время, пока девушка не поправится. Ее нельзя теперь везти через лес.
— К тому же, в лесу на нас напали какие-то твари, — дополнил Йован, сжимая и разжимая кулаки, в которых держал поводья. — Они и теперь там. Мы не можем ехать, пока они не уберутся.
— Твари? — в голосе долийки Митры впервые за весь разговор мелькнула тень интереса. — Какие твари?
— Похожи на волков, — Нерия изобразила руками нечто большое. — Только лохматые и… какие-то согнутые.
Митра перевела взгляд на тяжело дышавшую Лелиану и коротко мотнула головой.
— Это сделали они?
— Да, — молодая эльфийская магиня кивнула. — Мы залечили ее рану, но, похоже, у нее все равно лихорадка. Должно быть, на клыках тварей какой-то яд. Мы… мы надеялись, вы нам поможете. Вы ведь наверняка сталкивались с чем-то подобным, если эти звери бродят поблизости от вашего лагеря.
Долийка мрачно усмехнулась.
— Если одна из этих тварей укусила вашу… эту рыжую шему, ей конец. Прикончите прямо сейчас, чтобы дать ей избежать мучений. От их яда противоядия нет.
Нерия переглянулась с Йованом, а Винн — с Серым Стражем.
— Довольно, — придерживавший трясущееся тело Лелианы Алистер вновь поддернул ее, не давая упасть из седла. — Я в последний раз прошу добром препроводить меня и моих товарищей к Хранителю Затриану. Заклинаю вас… благополучием неба над Тедасом, будьте благоразумны.
Несколько мгновений царило молчание.
— Я полагала, что ты глухой, шем. Но теперь вижу — ты просто глупец, — подчиняясь жесту Митры, долийцы вокруг нее туже натянули луки. — Это я в последний раз предупреждаю — убирайтесь, откуда пришли. Иначе…
— Йован, — Алистер обернулся к малефикару, меланхолично распутывавшему перевязку на ладони. После окрика тот коротко вздохнул и сдернул тряпицу, еще пропитанную его свежей кровью.
— Проводи нас к вашему Хранителю, добрая женщина, — мягко обратился он к Митре, черты которой, по мере того, как он говорил, словно расплывались, из непримиримых и жестких делаясь недоуменными и расслабленными. — Наше дело не требует отлагательств.
Долийка медленно перевела на него затуманенный взор и так же медленно, словно во сне, кивнула головой.
— Я… да… Страж. Ты… прав. Вам… непременно нужно в лагерь. Вы… следуйте за мной. Про… пропустите их, — обращаясь к недоуменно глядевшим на нее соплеменникам, она подняла и уронила руку, подтверждая приказ убрать оружие.
Эльфы переглянулись.
— Я сказала — пропустить, — голос Митры сделался сильнее и, как будто, злее. В нем явственно слышался надрыв. — Исполняйте!
Натянутые луки, наконец, опустились. Неуверенно переглядываясь, эльфы расступились, давая дорогу конным гостям. Митра развернулась и так же медленно, словно преодолевая сопротивление воды и внутреннее сопротивление затуманенного разума, двинулась в сторону лагеря, показывая путь.
Появление гостей, большая часть из которых была шемленами, вызвала еще большие интерес и недоброжелательство, чем те, которых удостоился отряд Серого Стража в деревне отступников. Лица выходивших из-за аравелей долийцев, даже малых детей, были неприязненными и ожесточенными. Проезжая между разложенным скарбом и предметами быта долийцев, ловя на себе взгляды и слыша обращенные на них слова, люди все более чувствовали идущий отовсюду гнетущий дух презрения и ненависти. Определенно, предупреждения Нерии оказывались не напрасными. Все было похоже на то, что проводница не преувеличила, а преуменьшила глубину плохого отношения к людям лесных эльфов.
Миновав почти половину лагеря, Митра остановилась у большого аравеля, над которым был натянут плотный полог. Рядом с кораблем стоял широкий стол и две скамьи. На столе с одной стороны в беспорядке лежали травы, коренья и даже камни. С другой на деревянных дощечках было разложено нарезанное, словно недавно прокопченное мясо, зелень и вареные корни съедобных трав. Судя по всему, тут как раз собирались воздать должное полуденной трапезе.