— Чем же ваше общество отличается от предыдущих? — тихо спросил Джон-Эй.
— Думаю, что всем. Особенно тем, что нами полностью ликвидирована проблема, которая раньше терзала человечество и даже определяла политическое или экономическое лицо предыдущих социальных формаций — проблема пищи, проблема следующего дня. Наука полностью удовлетворяет потребности человека в пище и предметах потребления. Но это стало второстепенным. Ты видишь, что наша пища упрощена и унифицирована, хотя и имеет в себе все необходимые вещества, из которых формируется организм. Мы совсем отказались от мяса животных и вообще живых существ… Мы выращиваем такие плоды, которые концентрируют в себе все элементы в нужных пропорциях и пригодны к употреблению их организмом. Очень упрощать процесс потребления пищи мы не хотим, так как при этом будет меняться аппарат пищеварения, а отсюда и формы человека, которые создавались миллионы лет и считаются эстетическими образцами. Но и подражать людям прошлого, которые имели даже эстетику питания, мы также не будем, потому что это унижает Разум. У нас есть значимые и высокие цели. Каждый индивид освобожден для того, чтобы впитывать в себя мудрость Знания. Наше общество — поистине общество равных. Мы сделали много для Человека. То, о чем только мечтали вы, — притворено в жизнь. По всей планете создан одинаковый мягкий климат, полностью уничтожены болезни и возможность их возникновения, отношения между людьми регулируются не законами, как раньше, а сознанием… И, наконец, Человек так глубоко проник в тайны Материи, что получил неограниченные запасы энергии — мощной, удобной в пользовании. Именно это обстоятельство позволяет проводить колоссальные эксперименты, которые открывают новую страницу в жизни Разумного Мира. Это — победа над Пространством!
В жертву новому Знанию было принесено много жизней молодых энтузиастов, так как часто мы шли вслепую, но теперь все самое трудное позади. Мечты ваших поколений мы воплощаем в действительность…
— Это слова Георгия, — прошептал Джон-Эй. — Вы оправдываете надежды своих предков. Но поясните хоть немного суть ваших открытий. В двадцатом веке и даже в наше время такие проблемы относились к сфере мистики, и в лучших случаях о них говорили только на страницах фантастических книг…
— Хорошо. Я скажу, — согласился Аэровел. — Дело в том, что издавна культивировались ложные представления о сути Пространства. Люди упорно верили своим чувствам, которые убеждали, что пространство — это вместилище материи. Эйнштейн и Лобачевский первые стали на путь разрушения привычных представлений. Долго их взгляды были непонятными или малопонятными и относились к сфере абстракций. А для нас это — жизнь, практика. Опыт показывает, что Пространство есть там, где есть поле гравитации. Пространства нет без поля, поля нет без материи, значит, Пространство — это функция тяготеющей материи…
Мы научились нейтрализовать пространство. В нужном направлении, например, на Луне, мы создаем полосу антитяготения такого же напряжения, как и притяжения. Пространство исчезает, мы оказываемся на другом космическом теле. Короче, — полет связан с Временем. Время — это измерение определенного количества энергии, необходимой, чтобы преодолеть напряжение поля и добраться до другого мира! А мы не преодолеваем притяжения механическим передвижением, а уничтожаем его, нейтрализуем!..
— Колоссально! — воскликнул Джон-Эй. — Это… это… Я не знаю даже, как назвать!..
— И не надо, — улыбнулся Аэровел. — В древности были великие люди, которые предвидели такие возможности, могучий разум которых пробивал все оболочки закостенелых догм и консерватизма в мышлении, чей разум опережал современников на тысячелетия…
Вдали засинела гладь моря. На берегу, среди пышных растений, поднимались снежно-белые, розовые, голубые дворцы. Они казались сказочным порождением морской волны, которая плеснула в небо и окаменела на солнце в неповторимых прекрасных формах, переливаясь различными красками. Летучая площадка, повинуясь руке Аэровела, повернула налево и поплыла над плантациями растений на север. Показался большой квадрат пространства, свободного от плантаций и зданий. Над этим местом площадка остановилась и начала снижаться. Джон-Эй с волнением смотрел на раскопки, которые проводились внизу. Насколько хватал глаз, из-под земли вырастали остатки чудесных старинных дворцов.
— Это ваш город, — сказал Аэровел, обращаясь к Джон-Эю.