Увы — люди стали видеть хуже. Герои Фенимора Купера и других любимых книг нашего детства не носили очков. Мы и сейчас с восхищением, а часто и с завистью следим по телевизору, как сильные молодые люди натягивают тетиву спортивного лука и попадают в десятку мишени; как точно попадают в цель биатлонисты, спортивные стрелки… И все они — без очков. А на неспортивных телевизионных репортажах чуть ли не половина людей — в очках. Их становится все больше и больше, и мы уже перестали ужасаться, видя в очках совсем маленьких детей. Очки — одно из благодетельнейших изобретений человека. И у нас очки больше не ассоциируются со старостью. Для нас привычно видеть еще совсем нестарого человека, который носит с собой целый комплект очков: для улицы, для чтения, для кинотеатра и телевизора. Очки бифокальные, цилиндрические, очки столь сложные, что требуется много времени для их изготовления. Медицинская оптика прогрессирует, она может помочь в случаях, которые в прошлом столетии считались наступлением почти полной слепоты. Но и здесь есть граница.
И наступает — иногда трагически рано, иногда позже, когда врачи становятся бессильны… И человек получает не рецепт на очки, не направление в очередной лечебный кабинет, а направление в совсем не лечебное учреждение — в ВОС. Всероссийское общество слепых.
Человек — слеп. Как он будет жить дальше? Каким он станет через годы, через десятилетия слепоты? Все мы читали «Слепого музыканта» Короленко и с душевной болью, сочувствием, надеждой и радостью воспринимали переживания молодого слепорожденного человека. Но герой повести Короленко с детства и на всю дальнейшую жизнь был окружен любовью и вниманием близких; он не нуждался в куске хлеба, он смог реализовать свой музыкальный дар. Герой повести Короленко — исключение, случай редкий даже и для своего времени. Ну а как же живут, чувствуют те слепые люди, количество которых исчисляется великими цифрами?
Всесоюзное общество слепых. В самом этом названии есть что-то трагическое. У нас возникают воспоминания о когда-то прочитанных повествованиях, где рассказывалось о сообществах калек, людей, обделенных жизнью, озлобленных, сплотившихся, чтобы противостоять миру, часто им враждебному.
Ничего этого в ВОСе нет. Когда знакомишься с его деятельностью, то сразу же отпадает впечатление о том, что это общество ущербных неполноценных людей. И Алла Владимировна Топалова сразу же расшифровывает смысл моего неуклюжего вопроса:
— Да почему же вы все думаете, что незрячие себя чувствуют иначе, чем зрячие?! Это очень — к сожалению — распространенное мнение. Считают, что у слепых представление о внешнем мире однообразно, бедно, что слепота накладывает своеобразный и нивелирующий отпечаток на духовную жизнь человека. Конечно, своеобразный, но вовсе не нивелирующий, не однообразный. Отсутствие зрения развивает у них другие органы, дающие человеку информацию об окружающем мире. У них такие же органы обаняния, как и у всех. Но мы очень редко воспринимаем весь спектр запахов. А слепые четко отличают запах шерсти от запаха хлопка, различных сортов чая и кофе, разнообразнейших продуктов питания, красок здания, покрытия мостовой…
А еще сильнее у слепых развит слух. Он доставляет им такое количество информации, которое мы себе и не представляем. И не в обострении слуха дело. Хотя и это поражает — они точнее, чем зрячие, способны не только услышать голос или сигнал, но и могут определить, откуда и с какого расстояния раздается голос или звуковой сигнал. По голосу они способны получать такую информацию, о какой мы — зрячие — и не догадываемся. По голосу они узнают человека, с которым не разговаривали несколько лет; по голосу часто определяют возраст и рост собеседника. Больше того — даже общественное положение и характер… Голос человека, его тончайшие изменения во время разговора, вибрация, тембр, ударения говорят чуткому слуху, мгновенно срабатывающему мозгу о жестокости или озлоблении, о глупости или уме беседующего с ним человека. Не от внешности, не от выражения лица начинает незрячий чувствовать симпатию или антипатию.