Вот единственный ответ, который могли бы дать в то время и русские статистики на недоумевающие, насмешливые либо снисходительные вопросы общественного мнения. Они работали не для славы, не для денег, не для всеобщей пользы даже. Они, скорее, работали из интереса, для истины. Но, как известно, не бывает ненужных истин, правда никогда не выговаривается понапрасну. Пригодились и истины, собранные статистиками. Но случилось это поздней, уже в самом конце XIX века. Цифры статистиков и в самом деле послужили тогда для «разностороннейшего изображения жизни», для установления родства между явлениями, которые казались никак не связанными друг с другом…
Мужчина полюбил женщину. Чувство оказалось взаимным. Они решили пожениться. Потом, по каким-то не вполне для них самих понятным причинам (им казалось: из-за несходства характеров), брак расстроился. В это же самое время расстроился и другой брак, у другой пары, жившей в другом конце страны. Там родители не хотели отдавать замуж невесту (не забывайте, это ведь еще XIX век!). Родители полагали, что характер жениха не обладает нужной уравновешенностью.
В третьем случае жених предпочел уклониться от исполнения долга. Ему вдруг стало жаль своей свободы.
Связаны ли эти события какой-либо общей внешней причиной? Оказывается, да. Тут сыграл роль неудачный баланс внешней торговли и снижение оборота торговых палат. Этот факт был установлен в работе английского статистика Гукера, который методами корреляционного анализа установил зависимость брачности от внешней торговли и оборота торговых палат. Разумеется, зависимость эта не прямая, да и не главная. Но, согласитесь, пример многозначительный. Он показывает и могущество экономики, влияющей не только на наше сознание, но и на скрытые, бессознательные эмоции; и сложность связей, характеризующих жизнь современного общества; и силу математики, позволяющей получать достоверные результаты, которые довольно сильно противоречат обычной интуиции, «здравому смыслу».
Задачи такого рода показали, что работа математика-экономиста вовсе не должна завершаться составлением статистических таблиц, которыми затем будут пользоваться экономисты-«теоретики», оперирующие в основном словами. Получалось, что сбор численной экономической информации — лишь первый этап работы математика, что впереди самое главное — открытие точных закономерностей, формальных связей между явлениями.
Многие русские экономисты, работавшие в конце XIX и в первые десятилетия XX века, сразу поняли открывшиеся перед их наукой возможности. В 1898 году появились «Экономические очерки» В. К. Дмитриева, позволяющие считать его первым русским математиком-экономистом. Десятилетиями разрабатывал и пропагандировал математические методы в экономии А. А. Чупров, чей вклад в развитие русской и советской экономической мысли далеко еще не оценен по достоинству. Тут много придется поработать историкам; тут есть что вспомнить, есть и о чем поспорить. Бесспорно одно: работы русских экономистов конца XIX и начала XX века создали общественную симпатию к точным методам в экономических науках.
В экономику стали приходить люди с прекрасным математическим аппаратом, со специфически «математическим» складом ума.
Старейшина советской математической экономии A. Л. Вайнштейн, перед тем как поступить в Коммерческий институт, окончил механико-математический факультет Московского университета. Его научным руководителем был Н. А. Жуковский. Г. А. Фельдман был инженером-энергетиком, он окончил МВТУ, Е. Е. Слуцкий учился на физико-математическом факультете Киевского университета, затем, прежде чем заняться математической экономией, окончил Технологический институт в Мюнхене.
Все эти люди приобрели известность уже после Октябрьской революции. Они принесли в советскую экономическую науку революционные идеи, которые были в добром согласии с революционным духом тех лет. То были 20-е годы: время новой музыки и новой живописи, нового театра и новой архитектуры, новой математики и новой физики. Экономические статьи тех лет отличает дух новаторства, смелости и широты, которым отмечены работы Шостаковича, архитектурные проекты Мельникова, неистовые эксперименты Капицы.