Это ощущение не обманчиво. На самом деле все было еще неизбежней, еще предопределенней…
Примерно в то время, когда Канторович создавал свою теорию, точнее говоря — в 1938 году, в американском городке Принстоне, где размещается Институт высших исследований, произошла одна знаменательная беседа.
Беседовали Джон фон Нейман, профессор математики, родом из Будапешта, и Оскар Моргенштерн, экономист, профессор Венского университета. В мире должны были произойти невероятные и страшные события, чтоб уроженцы двух соседних дунайских столиц смогли встретиться лишь на другом краю земли. По Европе, захватывая одну страну за другой, распространялся фашизм…
Незадолго до своего отъезда из Австрии Моргенштерн прочитал статью фон Неймана, которая глубоко его заинтересовала. Статья эта была написана в 1928 году и содержала основы новой математической теории, которая теперь называется теорией стратегических игр. Оскар Моргенштерн первым увидел в этой работе не просто логическое построение математика, а важнейшее средство для решения задач, которыми он занимался уже много лет.
Оскар Моргенштерн окончил Венский университет и считается последователем известной австрийской школы экономистов.
Эта школа, чьи работы теперь имеют уже чисто исторический интерес, издавна тяготела к математическим методам исследования. Ее пример показывает, что «математическая экономия» не мода, не домыслы математиков, ищущих везде, где можно и где нельзя, область для приложения своих абстрактных схем, — что это естественный процесс, возникающий в ходе развития самой экономической науки. Этот важнейший факт заставляет отнестись к работам австрийских экономистов со вниманием, объективно проанализировать их слабые и сильные стороны…
Оскар Моргенштерн не получил законченного математического образования, но атмосфера научной школы, к которой он принадлежал, с самого начала самостоятельной работы привлекала его внимание к математике.
В 1928 году Моргенштерн опубликовал книгу об экономических прогнозах. Там проводилась мысль, что экономические предсказания, сделавшиеся достоянием гласности, сами становятся важнейшим фактором, определяющим развитие той отрасли, поведение которой они прогнозируют. Это очень похоже на стратегический план, который оказывает громадное влияние на ведение военных операций, независимо от того, удачен он или нет. Так им была установлена связь между стратегией и экономикой. (Как вы помните, об этом же писал в 1928 году Г. А. Фельдман, сравнивая народнохозяйственный план с планом боевой кампании.) Теперь, быть может, читателю станет понятно то возбуждение, которое испытал Моргенштерн, читая статью Неймана о теории стратегических игр. Он увидел, что основы того математического аппарата, который он искал десять лет, уже существуют. Вполне естественно, что одним из первых принстонских знакомств Моргенштерна и было знакомство с Джоном фон Нейманом.
Между учеными с самого начала установилось редкое взаимопонимание. Сначала они, объединив свои усилия, решили написать статью для журнала «Экономист», потом Нейман предложил расширить эту статью и сделать небольшую монографию. Однако, как говорил Оскар Моргенштерн, «работа стала буквально распухать у нас под руками». Так, начавшись с проекта журнальной статьи, дело кончилось основополагающим трудом «Теория игр и экономическое поведение», который вышел в свет в 1944 году.
Есть такая игра: два человека одновременно кладут на стол по монетке; если обе монеты легли одними и теми же сторонами — орлами либо решками, — выигрывает один партнер; если монеты упали по-разному — одна орлом, другая решкой, — выигрывает второй.
Какой тут выбрать образ действий, какую предпочесть стратегию, если вы уговорились сыграть достаточно большое число туров?
Ваше главное преимущество состоит в неизвестности: противник заранее не знает, что вы сделаете. Но стоит выбрать определенный порядок действий: например, строго «через раз» класть орел и решку, как партнер через два-три хода раскроет ваш план игры — и тогда вы проиграли. Очевидно, самый надежный способ утаить свой следующий ход — это самому ничего о нем заранее не знать; выбирать его с помощью механизма случайности: бросать перед каждым туром жребий. Такой внешне бездумный образ действий обеспечит вам больший успех, чем самые хитроумные расчеты игры ход за ходом. И потому теория игр в большинстве случаев стремится не к тому, чтоб рассчитать каждый ход, а лишь к тому, чтоб выбрать для данной игры правильный механизм жребия.