Впрочем, эта вроде бы подкупающая точка зрения была разбита еще тогда, когда почтенного опровергателя математической экономии не было и на свете.
В мемуарах известного русского политика и экономиста С. Ю. Витте, относящихся к концу XIX века, есть кое-что на этот счет. Рассказывая о своем предшественнике на посту министра финансов Вышнеградском, Витте писал так: «Все, что я считал в математике имеющим значение, а именно: так сказать, философию математики, идеи математики, Вышнеградский считал не имеющим никакого значения; он придавал значение только реальным результатам математики, то есть выводам, имеющим практическое значение и более или менее непосредственное применение. Он был более, если можно так выразиться, цифровик, нежели математик».
«Цифровик» — это еще не математик. И экономист, оперирующий цифрами или формулами, не должен воображать, что предмет его занятий — математическая экономия.
Математическая экономия — это нечто иное. Это образ мыслей, иногда удивляющий своей парадоксальностью.
В районе страны, где уже есть промыслы, удовлетворяющие потребностям хозяйства в горючем, хотят открыть новый, причем затраты на добычу горючего здесь много выше. Сколько будет стоить горючее с трудоемкого промысла? Ответ классического экономиста: «Очень дорого». Почему? Он может объяснить. Раскройте энциклопедию на слове «стоимость». Вот что там написано: «Стоимость — воплощенный в товаре общественный труд товаропроизводителей».
Другими словами: чем больше вложено в вещь общественного труда, тем выше и ее стоимость. На новом промысле добыча более трудоемка, — значит, и стоимость горючего выше, а потому и цену на него нужно ставить более высокую.
Как будто и логично и в то же время не противоречит здравому смыслу.
Но вот этот же самый пример дали для анализа в лабораторию Л. В. Канторовича. Ответ математиков был такой: объективная оценка деятельности нового предприятия — нуль! Горючее, добытое с такого промысла, на изложенных в задаче условиях, не стоит ничего.
Как же так? Разве люди не работали? Работали, конечно, но только труд их не обладал никакой общественной ценностью. Ведь, по условию задачи, добытое ими горючее никому не нужно. И само функционирование такого предприятия — с его директором, завкомом и встречным планом — есть лишь видимость деятельности, абсолютно бесполезной для общества в целом. И если высокая цена на горючее, устанавливаемая без учета спроса, будет автоматически вызывать к жизни подобные предприятия, то оценка, поставленная экономистами-математиками, столь же автоматически воспрепятствует их появлению на свет. Не правда ли, на первый взгляд ответ классиков казался так понятен? Зато парадоксальный с виду ответ математиков — верен.
Но как же быть с энциклопедическими сведениями? Что есть в таком случае стоимость? Маркс писал: «Форма стоимости, получающая свой законченный вид в денежной форме, очень бессодержательна и проста. И тем не менее ум человеческий тщетно пытался ее постичь в течение более чем 2000 лет».
Результаты, полученные математиками-экономистами, вроде того, о котором сейчас шла речь, подчеркивают, что теория стоимости по-прежнему сохраняет свою незавершенность и актуальность. Математики словно бы говорят: «Не стоит делать вид, будто мы обладаем окончательным решением капитальнейшей проблемы экономической науки. Тут предстоит очень много исследований».
Так что сложность математического образа мыслей состоит, пожалуй, не в одной лишь парадоксальности получаемых результатов.
Начав с разбора частного примера, мы очень скоро оказались вовлеченными в анализ основополагающих понятий политэкономии.
Такие происшествия случаются с экономистами-математиками довольно часто; человек, желающий заниматься этим неспокойным делом, должен быть к ним психологически подготовлен. Математическая экономия — это не внутренняя гавань в океане актуальнейшей из наук. Нет, сейчас это эпицентр, где происходят бурные столкновения мнений, которые во многом определят будущее всей советской экономической науки.
Рассматривая историю неудачливого промысла по добыче горючего, мы вели речь о двух разных точках зрения на его работу. По мнению классических экономистов, работа промысла стоила очень дорого, по мнению математиков — не стоила ничего.
Сейчас полезно взглянуть на эту дискуссию немного под другим углом. Ведь можно же изложить суть разногласий довольно просто, не прибегая к утонченным экономическим категориям. Можно сказать так: экономисты расходятся друг с другом, потому что смотрят на дело с разных точек зрения. И классики тут проигрывают, потому что их точка зрения более узкая. В сущности, они выражают лишь интересы производителя: промысла. Да, если стать на точку зрения промысла, то работа его должна быть оценена высоко, а горючее — стоить дорого. Кстати, пример этот не такой уж абстрактный. Не так давно в одной из газет можно было прочитать статью о деятельности каменного карьера в районе Кисловодска. Деятельность эта привела к заметному ухудшению климатических условий курорта и потому нанесла государству немалые убытки. Между тем все это время коллектив карьера получал премии за перевыполнение плана: камень там хороший, легкий…