…Что это? Что такое? Отчего вдруг так посветлело? День осенний, хмурый. Или солнце выглянуло? Нет, это от берез посветлело, от тысяч и тысяч тонких золотых листьев. Они последние дни светятся на высоких, уже полусквозных, по-сорочьи пестрых — белых в черный крап — деревьях. Деревья стройными вереницами вытянулись в степи. От них и исходит этот тихий свет.
Шаповалов молчит, улыбается — доволен эффектом.
— Под занавес вам приготовил. Не уступает Тридцать четвертой, правда? Только в другом роде… Березняк, Сто сорок первая, имеет даже собственное имя «Красавица». Имя не очень оригинальное, но, кажется, дано с полным основанием.
Мы стоим под березами. Сегодня пасмурно, тихо. Но вот легкий ветер пронесся вверху, и — бог мой! — что тут началось! Отовсюду — со всех сторон, сверху несутся стайками, несутся в одиночку чистые, без единого пятнышка золотые листья. Несутся в свой последний путь. Летят по-разному: одни падают отвесно, как камень, другие кувыркаются в воздухе, поворачиваются то черешком, то пластинкой. А вот — удивительное дело! — два листика сцепились в воздухе и понеслись к земле; вдвоем падать не так страшно.
Голос Шаповалова снова звучит хрипловато.
— В Библии есть такое выражение: «из колена Симова, из колена Иафетова». Юрий Вениаминович Ключников из колена потомственных лесоводов. Приехал сюда в тридцать пятом году из Тульских засек, из древних русских лесов. Сын лесничего. Проработал в Каменной степи тринадцать лет. Посадил за это время сорок полос. И описал все посаженные до него. Но это не все. Ключников создал замечательный метод посадок лесных полос. Коридорный метод. Он с сорок первого года применяется в Каменной степи. Все посадки за последние четверть века — это посадки по коридорному, ключниковскому методу. Мы его все время совершенствуем. Теперь он принят в науке как «каменно-степной коридорно-диагональный метод». А Юрия Вениаминовича уже нет — умер в декабре сорок восьмого года.
Идем под березами. В физике есть особый прибор — люксметр — для измерения силы света. Принести бы его сюда — в пасмурный день — измерить интенсивность освещения под березами, потом — в открытой степи. Наверное, получилась бы значительная разница.
Я иду рядом с Шаповаловым, смотрю — не отбрасывают ли наши фигуры тень, пусть чуть заметную, еле различимую. Говорю ему об этом. Ухмылка, хитроватый взгляд.
— Слышу голос не биолога, но литератора.
— Андрей Андреевич, скажите — каково альбедо — светоотражательная сила — березового листа?
Он смеется.
— Попался впросак! Впервые за все время поймали. Признаюсь честно — не знаю. А интересно, надо покопаться в специальной литературе, узнать.
Я слегка поддразниваю его:
— Ключников, вероятно, знал.
— Возможно. Он много знал, иногда совершенно неожиданные вещи. О нем можно долго рассказывать. Но времени мало. Вчера я оставил вас и Колю без обеда. Повторять не хотелось бы.
Он говорит о главном деле жизни Юрия Вениаминовича. О его коридорном методе.
В чем его сущность? В создании для дуба наилучших условий развития. Молодые дубки лучше выводить из желудей. Взойдет такой дубок в заранее уже освоенной среде. Отродясь он знает только одну почву. А сеянцу из питомника нужно приживаться в новой обстановке, привыкать к ней. Такой сеянец в четыре года еле-еле вытягивается до полуметра. Деревцо-лилипут. Ровесник его, выросший тут же, на месте, из желудя, вдвое выше — метр, а отдельные крепыши — и все два метра.
Ключников выращивал дубки, с боков окружая их породами, не очень быстро растущими в молодости, — липа, клен остролистный, груша лесная. Эти породы в меру затеняют дуб, гонят его ввысь. Они же ослабляют силу ветра, накапливают снег на лесополосе. Вскоре дуб оказывается в коридоре пород-спутников. К трем-четырем годам в полосе уже пружинит под ногой лесная подстилка, не дает почве сильно промерзать зимой, весной вызывает более быстрое оттаивание земли. Междурядья в коридорной полосе широкие. Есть где развернуться трактору с культиватором. Вскоре деревья смыкают кроны. Спутники дуба в коридорной полосе нужны ему до поры до времени — пока не поднялся сам хозяин полосы. После этого «мавр сделал свое дело — мавр может уйти». К сорока — пятидесяти годам дуб царит в первом ярусе; липа, клен отстали и скромно довольствуются вторыми ролями. Безраздельное господство дуба — его высокий удел. Даже в старых лесополосах — морозовских, михайловских — двадцатиметровые красавцы дубы пережили почти всех своих спутников. Полосы-ветераны в большинстве уже чистые дубравы.