Подтверждение свои мыслям она получила очень скоро. В тот же день, ближе к вечеру, у её особняка остановилась карета с императорским гербом. Из неё вышел фельдъегерь и постучал в дверь.
Когда Ирина по вызову служанки спустилась в прихожую, ей вежливо был задан вопрос:
– Ирина Павловна, скажите, ваша матушка Елизавета Петровна, не говорила, куда уехать собирается? Где её можно разыскать?
– Я сама ждала её вчера вечером, и утром, но не вернулась она. Вы думаете, с ней что-то случилось?
– Нет-нет. Вы не должны беспокоиться. Просто, Указ императорский у меня на руках о назначении её обер-прокурором. Вручить его должен, а на двери её особняка записка, что вернётся через несколько дней. Вот я и подумал, что, может, вам сказала, куда отправляется? Ещё раз прошу простить за беспокойство. Не иначе, свои владения княжеские отправилась осматривать по наказу Императрицы.
Княгиня? Обер-прокурор? Лёгкая улыбка тронула губы Ирины. С такой защитой ей теперь не о чем беспокоиться.
Ирина вернулась в комнату и уселась в кресло. Улыбка медленно сходила с её лица и уже через пару минут между бровей пролегла хмурая складка.
В сердце возникло смутное чувство тревоги. Словно оставалось то, что подсознательно отравляло её радость и мечты о будущем. Какая-то скрытая угроза.
Ирина стала перебирать в памяти события последних двух дней. Книги? Церковь? Повитуха? Не то… Мать? Да, что-то связанное с нею. Вернее, с её словами.
«Вернулась уже Вика домой. Поженятся они скоро с Игорем. Благословение моё с нею». Эта фраза почти не отпечаталась в её памяти, потому что в тот момент Ирина была очень напугана возвращением матери и её гневом. Теперь она поняла. Игорь! Именно он был угрозой её благополучию. Как она могла забыть об этом?!
Виктор опрометчиво пообещал признать Вику законнорождённой, и её мать это слышала. Всё это не имело смысла, пока Вика не заявляла свои права, находясь в запечатанном мире. Но Игорь стал Стражем, а это означало, что они вскоре переселятся. Даже, если они выберут для проживания другой мир, то Вика захочет повидаться с бабушкой. А та захочет помочь своей любимой внучке и не станет скрывать ни своё родство, ни её происхождение. А это вызовет настоящий скандал. Внебрачный ребёнок. Это разрушит репутацию Ирины. Причём, неважно, произойдёт это до или после её свадьбы.
«Что же делать?» – чувство неминуемой катастрофы вызвало стеснение в груди.
«Никто не поверит в то, что она твоя дочь, – пытался её успокоить внутренний голос. – Если только ты сама или твоя мать не расскажете все обстоятельства. Но ты ведь не совершишь такую глупость?»
Никогда! Если понадобится, то на коленях Ирина станет умолять мать, чтобы та представила Вику, как дочь её младшей сестры, как её племянницу.
Глава 20. Стражи. Первые допросы
Снаружи здание походило на вокзал или Центральный телеграф, потому что венчал его ажурный прозрачный купол, через который дневной свет беспрепятственно попадал внутрь. Фасад был украшен лепниной без каких-либо излишеств, вроде атлантов, поддерживающих карнизы или массивных колонн. Узкие высокие окна указывали на то, что внутри находился огромный зал, не разделённый на этажи. Изящная арка, обрамляющая двери, повторяла форму окон, придавая зданию архитектурную завершённость. Необычным было то, что вход и выход в здание были разделены.
Для человека из середины двадцатого века сходство с телеграфом внутри только усиливалось. По левую сторону располагалось пять окошек, куда люди обычно сдавали телеграммы или заказные письма. Были здесь и конторки с ручками и чернильницами, сидя за которыми писали короткие сообщения: «Доехал хорошо» или «Вылетаю 27 рейс 1605». С правой – располагалось пять кабинок с дверью, за которой обычно висели телефонные аппараты для междугородней связи. Люди приходили в такие переговорные пункты, чтобы услышать своих близких из других городов по телеграмме с указанием времени переговоров и сидели в ожидании вызова:
«Караганда. Кабинка номер шесть. Три минуты. Волгоград. Кабинка номер три. Пять минут». Люди заходили туда и сразу начинали кричать в трубку слова приветствия. Такой была коммуникация в те годы: обычные письма, телеграммы и междугородние переговоры.
Вот только это здание не было телеграфом. У него было совершенно иное назначение. Оно было связано с точкой перехода в другие миры.
Некоторые посетители забирали необходимые бланки и заходили в одну из боковых дверей зала, где находилась контора, оказывающая консультационные услуги: что можно проносить в выбранный мир, что запрещено приносить оттуда по возвращении, что обязательно для декларирования. Никто не хотел попасть в чёрный список нарушителей и лишиться права на посещение других миров.