Девушка виновато смотрела на Игоря:
– Можешь злиться, но я рассказала твоей маме о помощи, которую от тебя получила.
– Вот как? И она до сих пор не позвонила в Кащенко и не вызвала санитаров? Или ты тактично умолчала о духах, обменах телами, путях в отражениях и других мирах? Мама, как и я, убеждённая материалистка и никогда не поверит в этот бред.
– Игорь, не ёрничай! – возмутилась мать. – Не понимаю, как девочке удавалось сохранять ясный разум на протяжении стольких лет, оказавшись в подобной ситуации.
– У неё сильный характер.
– Что касается меня… – продолжила мать. – Ты можешь мне показать свою печать Стража?
...Она держала в руках сердоликовую печать, а Игорь мысленно переключал оттиски.
– Режим защиты, режим защиты и нападения, режим открытия путей. Этот не знаю, что означает. Этот тоже.
– Изящная вещица. В ней и правда хранятся вещи?
Извлечённые из печати форменный китель и брюки были аккуратно сложены стопкой и выглядели так, словно их только отутюжили. Мама провела рукой по ткани и коснулась шеврона.
– Действительно, похоже на магию. Но, наверняка, этому есть научное объяснение. Просто наш уровень технологического развития пока не может понять это. Так же, как всего два десятка лет мы не смогли бы описать принцип работы смартфона, попади он нам в руки. А эта вещь так вообще не принадлежит нашему миру. Но ты меня удивил намного сильнее, – продолжила она. – Нет, я раньше гордилась тобой, но этот поступок! Одно дело, когда человек делает что-то выдающееся в силу непреодолимых обстоятельств, и совсем другое – когда просто не может поступить иначе в силу своих убеждений или воспитания.
– Мама, Вика всё преувеличивает. Я лишь сопровождал её бабушку. Весь план от начала и до конца был составлен ею. Я даже не герой второго плана, а курьер, который должен был доставить ценный груз обратно.
– Но без тебя моя бабушка тоже ничего бы не смогла сделать! – Сразу возмутилась Вика. – Без сопровождения Стража её бы сразу схватили. Не говоря уже о том, что только благодаря тебе мы смогли с ней встретиться.
Мать с улыбкой переводила взгляд то на сына, то на Вику.
– И после всего пережитого вы не можете решить, быть ли вам вместе?
– Мама, ‒ строго заговорил Игорь. ‒ Я уже предложил Вике начать встречаться. Когда она примет решение – тогда и можно будет строить какие-то планы на будущее. А сейчас, прошу тебя, не дави на неё.
– Хорошо-хорошо, не буду. Но мне пора идти. Да и у вас, наверняка, есть планы на сегодняшний день.
Игорь проводил свою маму и закрыл за ней дверь. Вика сразу прошла в зал и забралась с ногами на диван. После некоторых колебаний, Игорь уселся не в кресло, а рядом с ней и хотел завести разговор о том, что следует забрать из квартиры в отражениях, но...
– Ты, наверное, хочешь знать, почему я вчера не ответила, когда ты предложил мне встречаться? Игорь, скажи честно: тебе рядом со мной не хватает романтики? – первой заговорила она. – Ты хочешь начать за мной ухаживать, чтобы у нас всё было, как у нормальных людей, с букетами цветов, прогулками под луной, вздохами на скамейке и обменом «валентинками»?
В интонациях прозвучало лёгкое сожаление. Она, определённо, ожидала от него большего. Мама своим вмешательством нарушила его планы дать девушке время прийти в себя.
– С моей стороны будет неправильным лишить тебя всего этого. К тому же я хочу, чтобы ты лучше меня узнала. Ведь я для тебя сейчас человек без прошлого. Я выскочил совершенно неожиданно, как чёртик из табакерки.
– Значит, ты предложил это только для меня? Считаешь, что мне нужно время разобраться в своих чувствах? Чтобы я проверила, нет ли у меня синдрома девицы, которую вынес из огня доблестный пожарный и готовой предложить себя в качестве награды? Если так, то нам совсем необязательно встречаться. Ты можешь прямо сейчас сделать мне предложение. Ты стал моим избранником, когда я только просила о помощи.
И снова этот взгляд, который в прошлый раз поставил его в тупик. Она смотрела на него так, как женщина смотрит на надёжного защитника, опору, спутника жизни. Такой взгляд возникает, когда чувства уже прошли проверку временем. Она, действительно, уже приняла решение.
У Игоря тоже не было колебаний или сомнений. Он видел её и плачущей от отчаяния, и предельно серьёзной, и испуганной. Лишь однажды он слышал её смех. Тот образ задумчивой красавицы в серебристом платье и шалью на плечах был настолько мимолётным, что почти не отпечатался в его сознании. Все воспоминания и чувства были вызваны её нынешним обликом. Именно он был дорог ему больше всего и вызывал в сердце отклик. А эта милая непосредственность и лёгкость, которая появилась в её поведении, когда всё завершилось, очаровала его.